– Алло! Тетя Хильде! Он идет! – проорал парнишка и принялся открывать боковую дверь амбара. Свет упал на старинную лебедку. На конце троса висел заросший паутиной захват, которым раньше, еще до рулонных пресс-подборщиков, поднимали сено на сеновал.

Сабине вытащила из-под абайи нож.

– А теперь проваливай, – прошипела она мальчишке, который шел к ней, довольный собой.

Она рассердилась на него. Проблема с детьми в том, что они быстро забывают, что от них требуется. Мальчик получил свои деньги, а также все необходимые инструкции. Привести дядю, открыть ворота, испариться, молчать. Сейчас она опасалась, что к последнему требованию он отнесется несерьезно.

Может, его надо…

– Окей-хоккей! – крикнул он, развернулся и убежал.

«Повезло тебе», – подумала она и вновь подивилась превратностям судьбы. Грань, отделявшая бытие от небытия, была так тонка.

– Эй! – крикнул толстяк, когда наконец добрался до постройки.

Она понимала, что времени у нее не очень много. Когда отец ребенка вернется с поля, тот первым делом, конечно, приведет его сюда.

– Заходи! – сказала она, никак не пытаясь изменить голос.

Увидев, как тень мужчины обозначилась на полу в полоске света, она в который раз ощутила ту саму блаженную дрожь, которую ей теперь частенько дарила Игра в Охоту. «Я люблю Игру», – подумала женщина. Она отгоняла от себя мысль о том, что будет, когда она однажды выиграет. Когда все закончится. Тогда ради острых ощущений придется изобретать что-то новенькое.

– Пауль?

– Ну конечно, кто же еще! А ты Кракен. Теперь входи и закрой за собой ворота.

Он вошел, затворил ворота и остановился в темноте. Ее глаза к мраку давно привыкли, его – нет. Еще одно счастливое стечение обстоятельств, которое она не предвидела.

– Сюда. Сядь на стул!

Она наблюдала, как он секунду помедлил и затем шагнул в ее сторону. Осторожно, словно слепой, но далеко не такой ловкий. Он помогал себе руками продвигаться в темноте, но деревянного кресла так и не нашел. Он не только жалко выглядел, у него и с координацией был швах.

– Вот сюда! – помогла она ему.

Он наткнулся ногой на стул, нащупал подлокотник и сиденье и снова помедлил. Потом повернулся и медленно опустился в кресло.

– Сумку!

Она смотрела, как он взял сумку на колени и прижал к себе, будто в ней были сокровища. Сабине дала ему время. Она выглянула наружу и с удовлетворением констатировала, что, кроме них, здесь никого не было. Она могла бы просто его убить, забрать сумку, сбежать и после посмотреть, что там внутри, но в этом не было никакого драйва.

– В смысле «сумку»? – спросил он. – Кто вам сказал, что я… что оно… у меня с собой?

Разумеется, он сразу наделал в штаны. Сабине подумала, что не все эмоции были достойны презрения. Страх, например, потрясающий.

Она бесшумно вышла вперед и встала между выходом и стулом, чтобы отрезать ему путь к отступлению. Она и сама понимала, насколько смехотворной была эта мера. Попытайся он пробежать перед ней, она нападет сзади или за считаные минуты загонит до смерти.

– Можем на это поспорить. Как и на то, что у тебя в сумке лежит диктофон. А может, и оружие? М-м? У тебя есть оружие, коварный Кракен?

Он молчал. К дыханию примешивались хрипы. Он начал кашлять. Наверное, астма. В конце концов окажется, что у него аллергия на пыль. Еще не хватало, чтобы в этом душном, кишащем аллергенами амбаре он свалился замертво!

Она подошла совсем близко. Как было бы просто. Как свечку задуть.