– Мави, мы должны выяснить, кто это с тобой сделал!

Она услышала шаги. Сейчас к фургону прибегут идиоты и будут опять делать фотки, которые ей навредят. Она прыгнула на велосипед и поехала прочь, не оглядываясь. Она смотрела только перед собой и вперед, все время вперед.

– Это УФ-татуировка! Самая обыкновенная татуировка! Посмотри сама, если мне не веришь! – кричал ей вслед Силас, пока она еще могла слышать.

16

Невдалеке от закусочной «Айхен», 11 часов 44 минуты

Сабине Дипаоли

Сабине наблюдала через отверстие в доске амбара, как идут эти двое. Шустрый сорванец и толстяк в бейсболке.

Кракен.

Мужчине, утверждавшему, что он журналист и что хочет взять у нее интервью, было навскидку лет сорок пять, рост минимум метр восемьдесят, и он явно весил более ста килограммов. Живот, который он толкал перед собой, свисал через ремень пустым мешком. Рубашка насквозь промокла от пота, и поспевать за мальчишкой ему явно было трудновато.

Он ее разочаровал. Внешность, а еще больше его неважные физические кондиции были ей неприятны. Кракен, по ее представлениям, должен выглядеть по-другому. С ним должно было быть приятно проводить время. «Это неважно», – одернула она себя, потому что к этому моменту хотела совсем уже другого.

И первоначальный сценарий встречи она тоже изменила на месте. Она хотела припарковаться поблизости, среди сельскохозяйственных построек, и, завернувшись в черный никаб и абайю, пройти до закусочной пару сотен метров пешком. Было бы глупо показывать Кракену свое лицо и машину.

Когда она вышла из автомобиля, ей навстречу на своем велосипеде во весь опор мчался мелкий шкодник. Он резко, но уверенно затормозил перед ней. Мальчуган едва был старше пяти лет, говорил на диалекте; он спросил ее, что это за странный наряд и может ли он чем-то помочь? Якобы у его отца тут было крестьянское подворье.

– Вон там?

– Мне нельзя говорить.

– Это почему?

– Потому что ты чужая.

– Кто тебе сказал?

– А?

– Я так нарядилась в шутку. Ты меня не узнаешь? Конечно, я помню, где вы живете, ты и папа. Мой маленький каскадер.

– Тетя Хильде?

Она кивнула. Людей видно насквозь. Особенно детей. Она всегда с легкостью манипулировала другими.

– Ты что-нибудь привезла?

– Ну конечно. Папа когда возвращается?

– Не знаю. Наверно, нескоро.

– Тогда давай мы ему устроим сюрприз. Не выдавай меня. Я его испугаю своим платьем, да?

– Да!

– Но сначала сделаем кое-что еще. Пойдем поиграем!

– Во что?

И она сказала малышу забрать от закусочной человека по имени Кракен в кепке с надписью New York – символ пришлось нарисовать на песке – и привести сюда.

– Но мне на автобан нельзя! Папа не разрешает!

– Я знаю, что ты туда все равно ходишь, верно ведь?

– Гм… Но папе не говори!

– Конечно, не скажу. Обещаю. Если сделаешь, что я прошу, я тебе денег дам. Секретные деньги. Вот, пятьдесят евро!

– Ух ты!

– Но папе ничего не скажем, да ведь? Это будет нашей тайной! Да?

– Да!

– Пойдешь туда, спросишь дядю, зовут ли его Кракен, приведешь сюда и оставишь нас одних. Я буду ждать в амбаре.

– Кракен – тупое имя.

– Ну, это же маскировка. Мы играем в агентов. Так что, ты все понял?

– Угу!

– Ну, давай тогда! Веди его сюда!

Она смотрела, как мальчик не спеша поплелся к закусочной, шансы на успех она оценивала как пятьдесят на пятьдесят.