Обыски начались в день ареста. Дома, кабинеты, служебные помещения арестованных чиновников прочёсывались методично. Находили сейфы с наличными. Документы, которые преступники не успели уничтожить. Записные книжки с кодами от счетов. Переписку с подельниками.

В особняке Звенигородского обнаружили целый архив компромата на других бояр и чиновников — страховку на случай, если придётся от кого-то избавиться. В кабинете же главы Счётного приказа нашли чёрную бухгалтерию, где скрупулёзно фиксировалось реальное распределение украденных средств. В доме главного интенданта — склад дорогих подарков от подрядчиков: часы, картины, ювелирные изделия.

Каждая находка документировалась, фотографировалась, описывалась в протоколах. Крылов не давал ни малейшего повода для обвинений в фальсификации. Всё по закону, всё процессуально чисто.

Голос Пограничья освещал весь процесс с первого дня. Листьев и его команда пахали не разгибаясь. Первая полоса после ночи арестов вышла с крупным заголовком: «Ночь пустых кресел: Триста двенадцать арестов по обвинению в коррупции».

Листьев не просто пересказывал факты. Он копал глубже. Публиковал выдержки из обвинительных заключений. Печатал фотографии особняков, купленных на ворованные деньги. Брал интервью у родственников жертв — тех, кто пострадал по вине казнокрадов.

Параллельно Пётр Павлович Стремянников выстраивал юридическую базу для конфискации. Опытный адвокат изучил конвенции Содружества, княжеские кодексы, прецеденты судов. Составил матрицу: для каждого случая своё правовое обоснование, самое сильное.

Когда он прислал мне свой отчёт, я потратил вечер на изучение. Работа была виртуозной.

Закон «О государственной службе» запрещал чиновникам получать доход от должности, кроме жалованья. Любые «консультационные услуги», оказанные фирмами родственников тем же ведомствам, где служил чиновник, квалифицировались как злоупотребление. Доходы подлежали изъятию в казну плюс штраф в двойном размере. Можно было применить ретроактивно за последние десять лет — срок давности.

Доказательство незаконного происхождения средств. Артём проследил цепочки переводов от княжеской казны до конечных счетов. По закону Содружества средства, полученные через казнокрадство, подлежали возврату государству. Даже если деньги переведены третьим лицам «по договору», при доказанном криминальном происхождении сделка признавалась недействительной.

Фиктивные фирмы — мошенничество, конфискация по Торговому кодексу. Контракты с несуществующими компаниями автоматически квалифицировались как мошенничество. Подставные фирмы без реальной деятельности не имели прав на имущество. Все средства на счетах таких «компаний» переходили государству.

Счета мёртвых без наследников — выморочное имущество. Владельцы многих счетов были мертвы, казнены Веретинским или умерли своей смертью. У части не было законных наследников. По праву Содружества такое имущество переходило князю той земли, подданным которой являлся умерший.

Невыполненные контракты — гражданские иски о взыскании ущерба. Подрядчики получили деньги, но работы не выполнили. Княжество как пострадавшая сторона подавало иски о возврате средств плюс неустойка.

Содружество подписало Конвенцию о противодействии отмыванию средств. Многоступенчатые переводы через подставных лиц признавались отмыванием. Банки обязывались сотрудничать со следствием и замораживать подозрительные счета. После доказательства отмывания следовала конфискация всей суммы.

Пётр Павлович построил правовую машину, способную перемолоть любую защиту. Каждая лазейка закрыта. Каждый аргумент подкреплён законом и прецедентами. Адвокаты арестованных могли сколько угодно возмущаться — закон был на нашей стороне.

Чем больше я вчитывался в правовое обоснование, тем яснее понимал одну неприятную истину.