Я внимательно смотрел на всех их. Это не была лесть. Это был расчёт. Эти бояре поняли, что старый порядок рухнул, и теперь пытались оседлать новый. Показать лояльность новому князю, пока не поздно. Умно.

— Я ценю вашу поддержку, — сказал я ровно, — но помните: она работает в обе стороны. Если вы поддерживаете закон — закон защитит вас. Если нарушите его — закон же вас и накажет. Без различий.

Они закивали, заверяя в честности и преданности. Когда делегация ушла, Коршунов, присутствовавший при разговоре, усмехнулся:

— Крысы бегут с тонущего корабля старого порядка.

— Пусть бегут, — ответил я. — Главное, чтобы на новом корабле они помнили, кто капитан.

* * *

Реакция на казни и амнистию разделила княжество пополам. Знать пришла в ужас. Боярские салоны гудели от возмущения — как смел этот князь, только-только севший на престол, казнить аристократов за воровство? Веретинский казнил за измену, это понятно, это прерогатива государя. Но за коррупцию? Это нонсенс, оскорбление древних родов, попрание традиций.

А простой народ ликовал. На рынках, в трактирах, на площадях люди обсуждали казни с нескрываемым удовлетворением. Наконец-то воры получили по заслугам. Наконец-то князь, который не боится высокопоставленных жуликов. На странице «Голоса Пограничья» в Эфирнете и социальной сети «Пульс» публиковали письма читателей — сотни благодарностей, восторженных отзывов. Моя поддержка среди простолюдинов взлетела до небес.

Ближе к полудню я собрал Артёма Стремянникова и Крылова в своём кабинете. Через окна лился холодный зимний свет, но в комнате было тепло — магические артефакты поддерживали во дворце весьма комфортную температуру. Артём разложил на столе стопку бумаг, Крылов стоял у карты Владимира, на которой цветными булавками были отмечены адреса арестованных.

— Две недели на амнистию, — начал я без предисловий. — Срок короткий был выбран специально, поэтому вам придётся поднапрячься в ближайший месяц. Работы будет много, и выполнять её нужно безупречно.

Артём кивнул, поправляя очки:

— Ваша Светлость, я организую специальное окно в казначействе. Отдельный приём для возвращающих украденное. Строгий учёт, расписки на каждую копейку, перекрёстная проверка сумм с нашими досье.

— Сколько человек потребуется?

— Минимум шестеро постоянно. Один принимает деньги, второй проверяет по спискам, третий оформляет документы. И так в две смены. Плюс охрана — нельзя допустить, чтобы кто-то украл уже возвращённое.

Я усмехнулся мрачно:

— Воры крадут у воров. Справедливо. Григорий Мартынович, свои задачи знаете?

Крылов отошёл от карты:

— Наблюдение. Кто побежит возвращать сразу — виноват и боится. Кто молчит — либо чист, либо упёртый дурак. Коршунов уже расставил людей возле домов подозреваемых. Будем фиксировать реакции, попытки бегства, уничтожения документов.

— Хорошо. Действуйте.

Они разошлись по своим делам, а я остался у окна, глядя на укрытый снегом город. Две недели — это не срок для комфортного решения вопроса. Это срок для паники. Паника заставит принимать решения быстро, не давая времени на хитрости, сговоры, попытки спрятать деньги.