Артём разложил на столе бумаги:

— Ваша Светлость, итоги амнистии. Вернули деньги двести два человека из двухсот шестидесяти двух арестованных.

Он явно исключил троих казнённых и сорок семь, чьи дела уже рассмотрели суды, постановив конфисковать имущество приговорённых, но не хватало ещё шестнадцати.

— Плюс не попавшие под арест мелкие взяточники — около трёх с половиной тысяч человек, — продолжил Стремянников-младший. — Общая сумма возврата — шесть миллионов восемьсот семьдесят тысяч рублей.

Я откинулся на спинку кресла. Почти семь миллионов. За две недели.

Откуда столько денег в одном княжестве? Ответ прост: десятилетия стяжательства, накоплений, инвестиций. Взятки превращались в доли торговых предприятий, откаты — в загородные поместья, украденное из казны — в коллекции драгоценностей и произведения искусства. Чиновники не держали краденое под матрасом — они вкладывали, приумножали, передавали детям. Династии сколачивали состояние на краже у собственного народа, и целые семьи жили на богатства, награбленные прадедами и дедами. Коррупция работала как инвестиционный фонд, только вместо акций — казнокрадство.

И вот теперь всё это вернулось в казну.

— Родион, что с остальными шестнадцатью?

Коршунов пожал плечами:

— Упёртые. Кто-то надеялся, что пронесёт. Кто-то потратил всё и реально не может вернуть. Кто-то просто решил, что лучше сесть, чем отдать деньги. Мол, выйдет на свободу к припрятанному.

— Не выйдет. Полный срок, без скидок, — произнёс я холодно. — Конфискация всего, что найдём. Если попытаются спрятать имущество — добавим статью за сокрытие активов. Они сами выбрали каторгу, пусть потом не жалуются.

Артём кашлянул:

— Ваша Светлость, по моим расчётам, за следующий месяц мы получим ещё два-три миллиона. От тех, кому дали отсрочку, плюс конфискация денежных средств и движимого имущества у осуждённых.

— А недвижимость? — спросил Коршунов. — У казнённых и каторжников десятки особняков.

Артём вздохнул:

— Вот здесь сложнее. Подлежащая конфискации недвижимость оценивается примерно в три миллиона рублей. Но продать быстро невозможно. Рынок уже обрушен. Нужна постепенная распродажа — по два-три объекта в месяц. Иначе будем продавать за бесценок.

— Плюс есть риск сговора покупателей, добавил Крылов. — Они видят что у нас срочная распродажа — начнут диктовать условия. Купят за треть цены.

Классическая проблема ликвидности. Актив есть, но превратить его в деньги быстро — значит потерять половину стоимости.

— Построй график распродажи, — приказал я. — Спешки никакой нет. Можем реализовать хоть за два года, хоть за три. Приоритет — ликвидные объекты. Нанять профессионального торговца недвижимостью.

— Разумно.

Итак, по итогам амнистии — почти семь миллионов в казне. Практически пять годовых бюджетов княжества. Через пару месяцецв — ещё два-три миллиона. Итого больше десяти. В течение пары лет — ещё три миллиона от продажи конфискованной недвижимости. Итого двенадцать-тринадцать миллионов.

Этого хватит, чтобы восстановить армию, отремонтировать здания, канализацию и дороги, создать резервный фонд.

Владимир больше не банкрот. Княжество спасено.

Теперь можно строить. Значит, надо переходить к следующей части плана.

Глава 7

Через неделю после окончания амнистии суды над самыми упёртыми завершились. Приговоры от десяти до двадцати лет каторги. Без скидок, без поблажек. Они сделали свой выбор и получили закономерный результат.

«Голос Пограничья» вышел с подробным отчётом об амнистии.