— Прохор, ты только послушай, что Листьев написал! — она начала читать вслух. — «За две недели в казну Владимирского княжества вернулось несколько миллионов рублей, точная сумма держится в секрете. По нашим прикидкам более трёх с половиной тысяч человек воспользовались амнистией, признав свою вину и вернув украденное. Это беспрецедентный случай в истории Содружества. Ни один князь прежде не возвращал украденное из казны в таких масштабах и таким необычным способом…»

Она оторвалась от газеты:

— Представляешь? По всему Содружеству читают!

Листьев писал, что князья других княжеств следят за происходящим во Владимире с ужасом и восхищением одновременно — кто-то думает повторить опыт, кто-то боится, что идея перекинется к ним.

— Многие князья на твоём месте залили бы город кровью, — Полина покачала головой.

— Мне не нужны трупы. Мне нужны деньги и работающее государство. Теперь у меня есть и то, и другое.

* * *

За час до начала приёма Савва Михайлович суетился, облачая меня в парадный княжеский костюм. Высокий воротник врезался в шею, тяжёлая цепь с гербом тянула плечи. Новогодний бал… Веретинский устраивал их ежегодно — роскошные, расточительные, затратные. Я мог бы отменить традицию, но тогда бояре решат, что боюсь их общества. Политика — театр, где нельзя показывать слабость. Даже если душит этот дурацкий воротник.

Федот вошёл в парадной форме гвардии, которая ему очень шла.

— Прохор Игнатьевич, периметр дворца под замком, — доложил он. — Ребята непрерывно патрулируют. Коршунов проверил список гостей трижды.

— Ожидаешь покушения на новогоднем приёме?

— После того что мы сделали? Половина гостей потеряла родственников или деньги. Я ожидаю всего.

— Разумно.

Постучали в дверь. Вошла Ярослава — и я застыл. Княжна в тёмно-зелёном платье строгого покроя выглядела необычно. Цвет подчёркивал медно-рыжие волосы, уложенные в замысловатую причёску. По лицу было видно — она чувствует себя некомфортно.

— Не говори ни слова, — предупредила она.

— Даже то, что ты диво как хороша?.. — я усмехнулся.

— Нет, это можно, — отрывисто кивнула девушка, вернув мне улыбку.

Она окинула меня взглядом, остановилась на воротнике мундира.

— Дышать можешь?

— С трудом. Высокий воротник — изобретение дьявола.

— Я тоже. — Засекина провела рукой по корсету. — Напомни, зачем мы это терпим?

— Князь должен показать силу и стабильность. Даже если задыхается.

— Дурацкая традиция.

— Согласен. Но работает.

Она пришла не потому что любит балы, а потому что знает — мне нужна поддержка. Ярослава ненавидит придворные интриги ещё больше меня, но не могла оставить меня одного.

Дверь распахнулась снова. Василиса в тёмно-синем платье с декольте. Геомантка замерла, увидев Ярославу.

— Прохор, как я выгляжу? — спросила Василиса, но колкий её взгляд был прикован к княжне.

— Замечательно выглядишь, — фокусируясь на собственном отражении ответил я.

— Княжна Засекина в платье, — Голицына изобразила удивление с иронией. — Это событие эпохальное.

— Голицына без яда в голосе, — парировала Ярослава спокойно. — Вот это было бы эпохально.

— Дамы, — произнёс я, — сохраним мир хотя бы на один вечер?

Две сильные женщины, с характером.