Зал разразился аплодисментами — вежливыми, сдержанными. Но я видел блеск в глазах купцов и предпринимателей. Они поняли. Во Владимире начинается новая эра. И те, кто первыми войдут в неё, получат больше всех.

Я спустился с возвышения, и Ярослава тихо произнесла рядом:

— Видела, как Маклаков закивал. Купцы что-то поняли.

— Как и задумывалось, — усмехнулся я.

Её серо-голубые глаза сверкнули с любопытством:

— Поделишься секретом?

— Позже, — пообещал я. — Когда останемся одни.

Впереди был долгий вечер политических разговоров, лицемерных улыбок и скрытых угроз. Бывало и хуже.

Зал постепенно оживал. После официальных речей люди расслабились — хотя бы внешне. Слуги разносили шампанское и закуски, оркестр играл спокойные мелодии. Я двигался между группами гостей, выслушивая поздравления, оценивая настроения.

Боярин Курагин и боярыня Ладыженская отделились от остальных и направились ко мне. Курагин, председатель Думы, выглядел собранным и официальным. Ладыженская, пожилая аристократка с седыми волосами, уложенными в изящную причёску, держалась с достоинством, хотя в её глазах мелькала печаль.

— Ваша Светлость, позвольте ещё раз поздравить с Новым годом, — начал Фёдор Петрович. — И поблагодарить за… за наведение порядка.

Я посмотрел на него:

— Благодарить за то, что я делаю свою работу?

— Многие князья не делали и этого, — тихо произнесла Ладыженская. — Мой сын… он был бы рад видеть такие перемены.

— Я помню вашего сына, боярыня, — ответил я мягче. — Он был достойным человеком.

Она кивнула, печально улыбнувшись. Курагин тактично отошёл, оставив нас наедине.

— Лариса Сергеевна, — продолжил я после короткой паузы, — у меня к вам предложение. Возглавьте Аптекарский приказ.

Она удивлённо подняла глаза:

— Ваша Светлость, я… благодарна за доверие, но я слишком стара для такой должности.

— Возраст здесь не главное, — возразил я. — Вижу по вашим глазам — вам хочется приносить пользу княжеству. Так принесите.

Собеседница покачала головой:

— Но я не разбираюсь в медицине. Травы, лекарства, болезни — это не моя область.

— А Скоропадский разбирался? — спросил я с усмешкой.

Ладыженская замерла.

— Прошлый глава Аптекарского приказа тоже не понимал в медицине ровным счётом ничего, — продолжил я. — Зато прекрасно знал, как набивать собственные карманы чужими деньгами. Больше сотни пациентов умерли от излечимых болезней, потому что он украл деньги на лекарства, — я сделал паузу. — На этой должности нужны две вещи: умение администрировать и моральные принципы. У вас есть и то, и другое.

Коршунов уже доложил, что земли её покойного мужа управляются весьма умело. Крестьяне живут не впроголодь, а доходы растут год от года.

— Но если возникнут вопросы, требующие экспертизы… — начала она неуверенно.

— В Угрюме есть доверенный доктор, — перебил я. — Джованни Альбинони. Итальянец, блестящий хирург и специалист. Если понадобится консультация — он всегда доступен.

Боярыня задумалась, и я видел, как в её глазах борются сомнение и решимость. Наконец она медленно кивнула:

— Хорошо, Ваша Светлость.