Геомантка задумалась, и я видел, как она начинает понимать.

— Теперь дальше. Земли — это не просто недвижимость, — продолжил я. — Это власть. Влияние. Доход от крестьян, от дорожные пошлин, от судов, где можно безнаказанно обирать своих селян. Это место в местной иерархии. Вне своих владений дворянин — никто, — я подошёл к окну, глядя на огни города. — В Москве, Рязани, Новгороде — везде своих дворян хватает. Земли давно поделены. Должности заняты родственниками и друзьями. Никто не даст пришлому боярину ни клочка земли, ни крупицы власти.

— Но если у них есть деньги… — начала Василиса неуверенно.

— Деньги без защиты — это приговор, — отрезал я. — Здесь, во Владимире, они под моей защитой. Какая-никакая, но гарантия. Живи по закону — и я защищу твою жизнь и имущество. А в чужом княжестве? — я повернулся к ней. — Кто защитит богатого беглеца без связей и покровителей? Местные дворяне посмотрят на него как на лёгкую добычу. Подстроят несчастный случай, присвоят деньги. И никто даже не спросит.

Василиса побледнела:

— То есть они в ловушке.

— Они просто на своём месте, — поправил я мягче. — Если хотят оставаться дворянами — будут жить по моим правилам. Альтернатива — нищета и смерть в чужом княжестве. Выбор прост.

Геомантка помолчала, переваривая услышанное. Затем спросила:

— А купцы? Торговцы? Они же мобильны. Могут вести дела где угодно. Зачем им терпеть твои жёсткие условия?

— Купцы ещё более привязаны к месту, чем дворяне, — ответил я. — Только по другой причине.

— Какой?

— Бизнес, — просто сказал я. — Здесь, во Владимире, у них всё налажено. Связи, влияние, знакомства. Они знают, кому дать на лапу, чтобы получить выгодный контракт. Знают местных поставщиков, покупателей, перевозчиков, — я жестом показал на окно, за которым лежал город. — Продать это всё и уехать? Да, можно. Но что дальше?

Голицына нахмурилась, слушая.

— Рынки давно поделены, — продолжил я. — В Москве, Новгороде, Рязани — везде свои купеческие кланы и гильдии. Они контролируют торговлю десятилетиями. Пришлого купца просто не пустят на рынок. Или задавят ценами. Или подставят через подкупленных чиновников, — я усмехнулся. — Могут рискнуть, конечно. Но это именно риск. Без гарантий успеха.

— Как будто здесь гарантии есть? — спросила она с вызовом.

— Здесь есть закон, — твёрдо ответил я. — Веди дела честно — получишь защиту. Не бери взяток, не обманывай, плати налоги — и твой бизнес будет процветать. Простые правила, понятные всем. — я сделал паузу. — А если уйдут — вернуться не позволю. Место займут другие. Честные.

Геомантка задумчиво кусала губу. Видел, что логика доходит, но что-то её всё ещё беспокоит.

— Но почему другие дворяне не заступились? — выпалила она наконец. — Дворянство — сословие солидарное. Они должны были объединиться против тебя. Или позвать на помощь дворян из других княжеств.

Я рассмеялся — коротко, не испытывая реального веселья:

— Солидарность кончается там, где начинается личный интерес. Ты видела делегацию Добронравова? Видела Арсения Воронцова? Они пришли не за казнокрадов заступаться. Они пришли показать лояльность новому князю. Потому что умные. Понимают — старый порядок рухнул. Либо приспосабливайся, либо уходи.

— Но князья других княжеств…. — начала Василиса.