Геомантка посмотрела на меня долгим взглядом:

— Ты действительно веришь, что можешь изменить систему?

— Не верю, — ответил я твёрдо. — Я знаю. Потому что уже делаю это, — я кивнул в сторону зала, где продолжался бал. — Семь миллионов рублей вернулось в казну за две недели. Воры либо в тюрьме, либо на коротком поводке. Закон работает. Это только начало.

Василиса медленно кивнула:

— Надеюсь, ты прав.

— Время покажет, — усмехнулся я. — А пока скажи, вся эта беседа — это действительно то, что ты хотела обсудить со мной наедине? — я внимательно заглянул ей в глаза.

— Нет, — смутилась девушка. — Я… Ответь, почему ты выбрал её, а не меня⁈

Глава 8

Я мог бы сказать ей про боевитый характер Ярославы, про её прямоту и решительность, которые так напоминали мне Хильду. Мог бы рассказать о внешнем сходстве — её серо-голубые глаза, суровая красота, закалённая в походах. Хильда была именно такой — валькирия, способная в одной руке держать меч, а в другой — колыбель дочери.

Мог бы объяснить, что Василиса кажется мне ребёнком, несмотря на её талант и ум. Слишком юная, слишком импульсивная, слишком незащищённая за маской дерзости. Ярослава же стояла на ногах твёрдо, как крепостная башня — самодостаточная, цельная, закалённая горем и сражениями.

Мог бы упомянуть про политику. Многие решат, что я выбрал дочь князя Московского Бастиона из расчёта, превратив чувства в монету для торга. Василиса этого не заслуживала — ни подозрений, ни сплетен, ни грязи, которая неизбежно последовала бы за нашим союзом.

Но все эти причины, сколь бы весомыми ни казались, ничего не значили перед одной-единственной. Самой простой. Самой жестокой.

— Сердцу не прикажешь, — тихо произнёс я вслух.

Василиса замерла. Зелёные глаза потускнели, словно из них выпили весь огонь. Она медленно выдохнула, опустила взгляд на свои руки, сжатые в кулаки.

— Я… понимаю, — голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Ты любишь её.

— Да.

Слово прозвучало просто, без украшений и оправданий. Василиса вздрогнула, будто я ударил её. Потом подняла глаза — в них блестели непролитые слёзы, но она не дала им показаться.

— Всё это время… — начала геомантка, но осеклась. — Я думала, что если стану лучше, умнее, полезнее… Что если докажу себя, то… — она замолчала, кусая губу.

Я сделал шаг к ней, но остановился, не решаясь сократить дистанцию. Василиса была как натянутая струна — одно неверное движение, и она порвётся.

— Василиса, ты дорога мне. Очень дорога, — начал я мягко. — Я хочу для тебя только счастья. Но не могу ответить на твои чувства так, как ты того заслуживаешь.

— Потому что я не Ярослава, — с горечью выдохнула девушка.

— Потому что я отношусь к тебе как к сестре, — твёрдо сказал я. — Когда-то я сказал твоему отцу, что защищу тебя, как свою кровь. И это правда. Василёк… — я использовал её прозвище, надеясь смягчить удар. — Ты талантлива, умна, сильна. Ты станешь великим магом и княгиней, однажды рядом с тобой будет стоять достойный человек, но этот человек — не я.

Голицына зажмурилась, несколько секунд боролась с собой. Когда открыла глаза, они всё ещё блестели, но лицо стало спокойнее.

— Ты честен со мной, — тихо произнесла она.