Формировался новый государственный аппарат. Не по принципу «чей ты сын», а по принципу «что ты умеешь». Болезненный процесс, медленный, с неизбежными ошибками — но необходимый.

Я отвернулся от панорамы строительства и направился к ожидавшему автомобилю.

* * *

Через неделю мы встретились с Григорием Мартыновичем в моём кабинете во Владимире. Обычно невозмутимое лицо собеседника светилось мрачным удовлетворением.

— Операция прошла успешно, Ваша Светлость, — он положил на стол толстую папку. — Синхронный удар в два часа ночи. Все цели взяты.

Я кивнул, листая документы. Списки арестованных, протоколы задержания, первичные показания.

Сердцеед — главарь банды попрошаек, чьё изуродованное лицо теперь смотрело на меня с фотографии. Взят в притоне на окраине города, оказал сопротивление, ранен в ногу. Рядом с ним — Семён Крот, тот самый, что водил детей к «богатым господам». И ещё восемь человек из ближнего круга.

Руководство приютов Общества Призрения во Владимире — четверо. Директор главного приюта, его заместитель, казначей и «воспитатель», отвечавший за отбор детей для клиентов.

Коррумпированные чиновники Городового приказа — шестеро. Те, кто закрывал глаза, подписывал нужные бумаги, предупреждал о проверках.

— Допросы идут? — спросил я.

— Круглосуточно, в три смены. — Крылов сложил руки на груди. — И вы были правы, Ваша Светлость. Это не просто вымогательство денег у извращенцев.

Я поднял взгляд от бумаг.

— Подход у Гильдии оказался гораздо более масштабным…

Глава 9

— Детей используют как медовую ловушку, — продолжил Крылов, — но не ради денег — ради компромата на политически значимых лиц.

Григорий Мартынович разложил на столе несколько листов с показаниями. Его худощавое лицо с аккуратно подстриженными усами оставалось бесстрастным, но в серых глазах плескалась холодная ярость.

— Метод прост и отвратителен, — продолжил следователь. — Специально организованные «мероприятия» с участием детей. Фиксация через артефакты записи образов. Свидетели — сами дети. Вещественные доказательства. Всё это потом используется для шантажа.

Я кивнул, откидываясь в кресле. Картина начинала обретать чёткие контуры.

— Как именно они вербуют «клиентов»?

Крылов постучал пальцем по протоколу допроса.

— Несколько способов. Первый — естественный отбор: настоящие извращенцы приходят сами, их просто фиксируют. Но есть и второй путь — целевая подстава. Нужного человека, который вполне может быть порядочным, приглашают на невинное мероприятие. Благотворительный бал, деловой ужин.

— И там?

— Подмешивают зелья в напитки, увозят в специально подготовленное место. Дают афродизиаки и препараты, подавляющие волю и стирающие моральные границы. Некоторые составы включают компоненты внушения — жертва потом даже не помнит, как именно всё произошло, только смутные образы. Когда человек перестаёт себя контролировать, ему подсовывают ребёнка. Всё записывается на артефакты, остаются свидетели. После такого человек в их руках навсегда — и неважно, что он действовал под воздействием зелий. Запись-то останется.

Я медленно выдохнул. Чудовищно — и в то же время дьявольски эффективно.

— Для чего конкретно используется компромат? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

Крылов сверился с записями.

— По показаниям арестованных — для голосования в Боярских думах за выгодные Гильдии законы.