— Разрозненность, — добавил Крылов, и в его голосе прорезалось профессиональное понимание. — Каждый притон работает отдельно. Общую картину видят только на самом верху.

— Именно. Поэтому мы зацепили лишь край паутины, — я указал на папку с показаниями. — Что конкретно дали допросы о верхних звеньях?

Собеседник достал из папки ещё несколько исписанных листов.

— Владимирская сеть раскрыта полностью, — произнёс он с мрачным удовлетворением. — Сердцеед сломался почти сразу. Назвал всех посредников между бандой и Обществом Призрения. Директор главного приюта продержался чуть дольше, но в итоге выдал механизм отбора детей и передачи «клиентам», а также их куратора со стороны Гильдии Целителей.

Я взял протоколы. Имена, даты, адреса. Некоторые фамилии заставили меня поднять бровь — среди «клиентов» оказались люди, которых я видел на приёмах во дворце.

— Сколько всего?

— Семнадцать постоянных «клиентов» только во Владимире. Ещё около тридцати, кто пользовался услугами эпизодически, — Григорий Мартынович помолчал. — Среди них четверо членов Боярской думы, прокурор, глава одного из Приказов, армейский капитан.

— Что по верхним звеньям?

Крылов перевернул страницу.

— Казначей Общества хранил переписку. К счастью уничтожить не успел, — следователь положил передо мной ещё один лист. — Общество Призрения во Владимире подчинялось напрямую некоему Ефиму Сергеевичу Горчакову. Не путать с графом Горчаковым — однофамилец, не родственник. Горчаков координирует деятельность Общества в семи княжествах северо-восточного региона. По нашим данным, он входит в ближний круг руководства Гильдии Целителей, пару раз встречался со Скуратовым-Бельским.

— Где этот Горчаков сейчас?

— Пока разыскать не удалось, я передал информацию Коршунову.

Я откинулся в кресле, переваривая информацию. Горчаков — не верхушка, но достаточно близко к ней. Человек, который подчиняется напрямую высшему руководству Гильдии. Координатор целого региона.

— Артефакты записи?

— Нашли тайник в кабинете директора главного приюта. Два десятка кристаллов с записями. Ещё не все просмотрены, но… — Крылов поморщился, — того, что мы уже видели, достаточно для пожизненных сроков. На некоторых записях — лица, которые я узнал. Влиятельные люди, Ваша Светлость. Очень влиятельные.

Я долго молчал, глядя на разложенные передо мной бумаги. Имена соучастников. Имена клиентов. Имена жертв. И ниточка, ведущая за пределы княжества, к человеку из ближнего круга Гильдии.

— Вот как мы поступим… — начал я.

* * *

Следующие недели превратились в марафон правосудия.

Залы судов не вмещали всех желающих. Люди толпились у дверей, пробиваясь хотя бы к окнам, чтобы услышать показания. Газеты выходили специальными выпусками, разлетавшимися за считанные минуты. Владимир, привыкший прятать грязь под ковром, вновь увидел, как её выволакивают на свет — методично, беспощадно, публично

Первым делом я распорядился, чтобы любой пострадавший ребёнок, желающий дать показания, получил такую возможность. Не принуждение — именно добровольный выбор. Врачи и несколько целителей-менталистов работали с детьми перед заседаниями, помогая справиться со страхом.

Артём Генадьев вызвался одним из первых.