Он наблюдал.

Княжна Голицына избегала князя Платонова. Это бросалось в глаза любому, кто смотрел внимательно. Стоило Владимирскому князю появиться в одном конце зала, как Василиса тут же оказывалась в другом. Она не смотрела в его сторону, не участвовала в общих разговорах, если там присутствовал Платонов.

«Что это — князь совсем допёк свою пассию?» — думал кронпринц, сжимая в руке бокал с шампанским.

На втором приёме к Сигурду подошёл некий аристократ средних лет с масляной улыбкой.

— Вижу, вы интересуетесь нашим героем из Пограничья, — заметил тот, кивая в сторону Платонова. — Занятная история. Три незамужние девицы живут с ним под одной крышей. Говорят, он… весьма требователен к своим подопечным.

На третьем приёме пожилая боярыня шепнула ему за веером:

— Бедняжка Белозёрова сбежала из родительского дома прямо к нему, а Голицына полгода скрывалась от отца в его деревне. Делайте выводы, принц.

Сигурд делал. И выводы ему не нравились.

Он смотрел, как Платонов разговаривает с графиней Белозёровой — та смеялась, касаясь его руки. Смотрел, как княжна Засекина стоит рядом с князем на балконе, и их силуэты почти сливаются в вечерних сумерках. Невинные сцены? Возможно. Но слова Ростислава, того человека с мёртвыми глазами, отравили восприятие.

На третий день Сигурд стоял у колонны в Георгиевском зале, когда заметил незнакомого мужчину лет тридцати. Холёное лицо, самоуверенная улыбка, перстень с крупным сапфиром. Незнакомец подошёл к Василисе и сказал что-то. Княжна побледнела, отступила на шаг. Мужчина рассмеялся, схватил её за руку и притянул ближе. Его губы шевельнулись у самого уха девушки.

Василиса вырвалась и быстро ушла. Незнакомец смотрел ей вслед с хищной улыбкой.

Сигурд стиснул зубы. Позже он узнал имя этого человека — граф Кантемир Ферзен.

На пятый день состоялась охота в подмосковных лесах. Сигурд загнал молодого оленя, но не стал стрелять — отпустил. На севере убивали только ради пропитания, не ради забавы, а его семья и вовсе предпочитала ходить с копьём на кабана, а не расстреливать из винтовок беззащитных травоядных. Если противник не имеет ни единого шанса тебя убить, какой во всём этом смысл?..

После охоты знать собралась в загородном имении князя Голицына. Слуги разносили холодный пунш и шампанское, гости сплетничали, делились историями о трофеях. Сигурд держался в стороне, пока не услышал резкий голос у себя за спиной возле беседки.

Граф Строганов — Сигурд запомнил это имя ещё с первого бала — нависал над Василисой. Его тон был жёстким, почти угрожающим.

— Вы осмыслили ваше текущее положение? Каково ваше решение?

— Отпустите меня. — Голос княжны дрожал.

— Мне нужен ответ.

Сигурд двинулся к ним, но не успел вмешаться. Рядом возник Кантемир Ферзен, и его губы растянулись в мерзкой ухмылке.

— О, да вы нарасхват, княжна, — протянул он, окидывая Василису взглядом. — Надеюсь, после свадьбы вы будете более сдержанны в своих желаниях. Ваше приданое, конечно, впечатляет, но я не намерен делить вас с другими мужчинами.

Василиса задохнулась от возмущения. Её щёки вспыхнули, глаза заблестели.

Это стало последней каплей.

— Граф Ферзен, — голос Сигурда прозвучал как удар молота о наковальню. — Вы оскорбили княжну Голицыну.

Ферзен обернулся, смерив шведа презрительным взглядом.

— Оскорбил? Это моя невеста.

Сигурд посмотрел на Василису. На её лице читался ужас, отвращение — что угодно, только не радость невесты.

— Вы вели себя неподобающе, — отчеканил кронпринц. — Как свинья.

— А вы кто такой, чтобы… — начал Ферзен, и его голос сочился ядом.