Князь Вяземский из Арзамаса оказался человеком практичным. Его княжество граничило с землями, где Общество Призрения особенно активно набирало беспризорников в свои «приюты». Когда я показал ему копии документов, изъятых во Владимире, его взгляд стал цепким и расчётливым.

«Значит, у них есть компромат на половину моих бояр, — процедил он, листая бумаги. — И рычаги влияния, о которых я даже не подозревал». Вскоре мы обменялись рукопожатием, скрепляющим негласный союз. Я не писал иллюзий относительно морали Вяземского — он просто понимал, что организация, способная шантажировать аристократов целого княжества, рано или поздно доберётся и до него.

Маркграф Невельский с Дальнего Востока долго качал головой, листая бумаги. «У нас тоже есть их филиал. Приют для сирот при церкви Святого Николая». Его голос звучал глухо. «Я проверю».

Татищев из Уральскограда, Бабичев из Черноречья, даже осторожный Мамлеев из Казани — каждый уносил с собой тень сомнения, посеянную моими словами. Гильдия Целителей десятилетиями строила репутацию защитников народного здоровья, но фундамент этой репутации оказался гнилым. И князья, прежде судившие о нашем конфликте только по газетным заголовкам, начинали понимать истинную картину.

К середине недели я мог с уверенностью сказать: Гильдия потеряла монополию на правду. Теперь её защитники в Боярской думе уже не могли просто отмахнуться от обвинений как от клеветы провинциального выскочки.

Но были и другие наблюдения — менее приятные.

На третий день после первого приёма, где я столкнулся с Шереметьевым, я заметил странность. Василиса избегала меня. Не демонстративно — она была слишком хорошо воспитана для открытого пренебрежения. Но стоило мне направиться в её сторону, как геомантка вдруг вспоминала о срочном деле, недомогании или официальном мероприятии, на котором должна присутствовать как княжна.

Я поделился наблюдениями с Полиной, и она подтвердила мои догадки.

— Я тоже заметила, — гидромантка нахмурилась, теребя кружевной манжет платья. — Она и меня избегает. Раньше мы каждый вечер болтали перед сном, а теперь… Словно стена выросла.

— Когда это началось?

Белозёрова задумалась, прикусив губу.

— Первый вечер. Да, точно! Помнишь, ей принесли записку? — Полина глянула на Черкассного. — Василиса прочитала текст и вскоре куда-то ушла. Сказала, что нужно кое-кого навестить. А когда вернулась… — девушка развела руками, — … её будто подменили.

Записка. Я мысленно отметил эту деталь.

— Тимур, тогда здесь нужна твоя помощь.

Бывший агент Демидовых выслушал задание без лишних вопросов. Он понимал такие вещи — слежка, сбор информации, работа с источниками. Его прошлое шпиона и диверсанта сейчас оказалось как нельзя кстати.

— Разузнай, с кем она встречалась в тот вечер. Куда ходила. С кем говорила. В этом дворце полно слуг, и многие считают их чем-то вроде мебели, а не людей. Высоки шансы, что они в курсе произошедшего.

Тимур коротко кивнул и растворился в толпе гостей.

Результаты пришли на пятый день.

Мы стояли в саду имения Голицына после охоты — я, Ярослава и Полина. Вечернее солнце золотило кроны яблонь, воздух пах цветами и свежескошенной травой. Вдалеке слышался гомон гостей, звон бокалов, приглушённая музыка.

— Она встречалась с Герасимом Строгановым, — понизив голос, сообщил я девушкам информацию, полученную от Тимура. — Наедине. В малой библиотеке.

— Откуда информация? — уточнила Ярослава.