Это располагало к нему, даже несмотря на абсурдность обвинений.

— … обе эти женщины зависят от вас, — продолжал кронпринц. — И вы нагло пользуетесь этим!

Полина и Ярослава замерли по обе стороны от меня — я как раз обнимал их за плечи, когда этот северянин решил устроить сцену. Дружеский жест, который легко истолковать превратно.

— Это не так, — спокойно ответил я.

— Тогда объясните своё непристойное поведение! — Сигурд шагнул ближе. — Три незамужние знатные дамы живут с вами под одной крышей. Что это, если не позор?

Вокруг нас начала собираться толпа. Десятки глаз — жадных, любопытных, злорадных. Где-то звякнул упавший бокал.

Обвинения звучали как полная ахинея. Чушь, высосанная из пальца. Но… Я посмотрел на ситуацию чужими глазами — глазами человека, который не знает меня, не знает обстоятельств, который видит только внешнюю картину. Три незамужние девицы. Один мужчина. Общая крыша. Новогодний поцелуй на балу.

Да, я понимал, как это могло выглядеть.

И понимал ещё кое-что: кто-то очень постарался, чтобы шведский принц увидел именно эту картину. Кто-то подбросил ему полуправду, приправленную ядом домыслов.

Я холодно смотрел на Сигурда. Оценивал.

Наивный дурак? Нет. В его глазах не было глупости — только праведное возмущение. Он искренне верил, что защищает честь женщин. Смелый воин, воспитанный на сагах о героях, спасающих дев от драконов.

Вот только дракона здесь не было. Только ветряные мельницы.

— Я вызываю вас на дуэль, — отчеканил Сигурд. — За бесчестье. За то, что вы опозорили благородных женщин.

Если откажусь от вызова — потеряю репутацию. Трус, прячущийся за спинами женщин. Если соглашусь — придётся драться с человеком, против которого я ничего не имею. Более того, с человеком, который носит имя моего отца.

Полина рванулась вперёд:

— Принц, вы не понимаете! Всё совсем не так, как вы думаете! Прохор никогда…

Ярослава схватила её за локоть и дёрнула назад.

— Остынь, — прошипела командир «Северных Волков». — После того как вызов брошен, это уже не важно. Теперь либо драться, либо…

Она не договорила. Не было нужды.

Князь Голицын протолкался сквозь толпу, хмурясь так, что морщины прорезали его лоб глубокими бороздами. Публичное обвинение на его балу. Скандал, который разнесётся по всему Содружеству.

Сбоку раздался сдавленный возглас. Василиса — бледная, с расширенными глазами — застыла на краю толпы. На её лице читался ужас.

Ярослава и Полина смотрели на меня с напряжением — что я отвечу?

Я сделал шаг вперёд. Толпа затаила дыхание.

— Принц Сигурд, — мой голос разнёсся по саду, ровный и холодный. — Вы хотели защитить честь дам. Благородный порыв. Но своими словами вы сами оскорбили двух женщин из трёх, намекнув на связь между ними и мной, которой не существует. Тем самым вы запятнали их репутацию куда сильнее, чем это мог бы сделать я.

Сигурд дёрнулся, будто от пощёчины. На его скулах проступил румянец.

— Тем не менее, — продолжил я, — вызов принят.

— Завтра, — отрезал кронпринц. — Восемь утра.

Я молча кивнул.

Голицын попытался вмешаться:

— Господа, возможно, стоит обсудить…

— Поздно, Дмитрий Валерьянович, — равнодушно отозвался я. — Вызов принят.

Князь замолчал, понимая бессмысленность уговоров.

Толпа взорвалась шёпотом. Я ловил обрывки фраз: «…три дуэли за четверть часа…», «…шведский принц против владимирского…», «…Ферзен, Строганов, теперь Платонов…».