Три дуэли?..

Я скользнул взглядом по толпе, выхватывая детали. Кантемир Ферзен стоял в стороне, бледный, с перекошенным лицом. Герасим Строганов — чуть поодаль, и его обычная невозмутимость дала трещину.

Значит, прежде чем добраться до меня, этот северный рыцарь успел вызвать ещё двоих. Интересно. То ли принц решил устроить показательную чистку московского света, то ли кто-то очень умело направлял его гнев от цели к цели.

Сигурд развернулся и зашагал прочь. Его спина была напряжена, как натянутая тетива.

Я проводил его взглядом, думая об отце.

Завтра в восемь.

Что ж. Завтра в восемь я узнаю, насколько хорош этот северянин с оружием в руках. А потом разберусь, кто дёргает его за ниточки.

* * *

Утренний туман ещё стелился над дворцовым парком, когда мы собрались на огороженной площадке. Семь часов — время, когда приличные люди собираются на работу, а дуэлянты уже готовятся проливать кровь.

Я стоял среди свидетелей, отмечая присутствующих. Князь Голицын — хмурый, с тенями под глазами, явно не выспавшийся после вчерашнего скандала — три вызова на дуэль за одно мероприятие. Удружил ему Сигурд, конечно, знатно… Рядом с ним несколько князей, которых любопытство выгнало из тёплых постелей: Оболенский, Вяземский, Тюфякин, ещё пара знакомых лиц. Ярослава застыла справа от меня, напряжённая как струна. Василиса — бледная, с воспалёнными глазами — настояла на присутствии, несмотря на мои возражения.

Секунданты заняли свои места. У Ферзена — какой-то родственник. У Сигурда — массивный швед с выправкой телохранителя, молчаливый и внимательный.

Я присмотрелся к кронпринцу. Что-то было не так. Сигурд стоял прямо, держал секиру уверенно, но… Лёгкая бледность. Едва заметная испарина на лбу. Чуть замедленные движения, когда он разминал плечи.

Недомогание? Или нечто большее?..

Ферзен вышел на площадку первым. Без оружия — в руках только магический жезл, на холёном лице самоуверенная ухмылка. Пиромант, если верить слухам. Судя по его позе, он считал исход поединка предрешённым.

— Оружие? — осведомился распорядитель.

— Не понадобится, — бросил Кантемир, и в его голосе звучало презрение. — Против дикаря с топором хватит и магии.

Сигурд не удостоил его ответом. Просто вышел на площадку, закинув на плечо двуручную секиру, и замер в боевой стойке.

Распорядитель поднял руку. Опустил.

Бой начался.

Ферзен ударил первым — стремительно, без предупреждения. Поток пламени хлестнул по площадке, заставив Сигурда отпрыгнуть в сторону. Огонь был ярким, жарким — даже на расстоянии я ощутил волну тепла на лице.

Техничный удар. Быстрый. Кантемир знал своё дело.

Но Эрикссон…

Кронпринц не стал уклоняться от следующей атаки. Вместо этого вокруг него возникло странное свечение — полупрозрачный силуэт, напоминающий очертания огромного медведя. Не трансформация, как у метаморфов вроде Кретовского, скорее каркас, призрачная броня. Огонь ударил в этот каркас и… рассеялся. Разбился, как волна о скалу.

Эйдоломантия. Тотемная магия моего родного края. Я много раз видел её в прошлой жизни. Северяне верили, что духи предков-животных могут наделить воина своими качествами. Не превратить в зверя — а одолжить его силу, скорость, выносливость. Призрачный каркас служил и бронёй, и усилителем одновременно. Медведь давал мощь и защиту. Волк — скорость и выносливость. Рысь — ловкость и точность удара. Лось — упрямую, несокрушимую стойкость.

Редкий дар. В моё время им владели лишь избранные воины из северных кланов — те, кого духи сочли достойными. Приятно было видеть, что традиция не умерла за тысячу лет.

Сигурд рванулся вперёд. Его свободная рука метнулась к земле — короткий жест, почти незаметный.