Сигурд рванулся вперёд. Его свободная рука метнулась к земле — короткий жест, почти незаметный. Из утоптанной почвы площадки вырвались корни, толстые как верёвки. Фитомантия. Контроль над растениями, как у Зарецкого.

Я чуть прищурился. Два дара. Эйдоломантия и фитомантия. Редкое сочетание — большинство магов рождаются с одной стихией и проживают с ней всю жизнь. Два дара — это либо благословение крови, либо каприз судьбы. Кроме меня, в нашем роду двумя дарами обладал только Трувор: огонь и лёд. Тимур Черкасский также сочетал воздух и огонь. Покойный Ратмир Железнов, один из руководителей Гильдии Целителей, тоже обладал двойным даром — и это делало его смертельно опасным противником.

Люди с двумя стихиями встречались редко. И почти всегда оставляли след в истории — в ту или иную сторону.

Корни оплели лодыжки Ферзена. Пироманта качнуло, он потерял равновесие на долю секунды. Этого хватило.

Секира обрушилась на магический барьер Кантемира — тот успел выставить защиту в последний момент. Удар. Ещё удар. Сигурд бил с яростью берсерка, и каждый удар сопровождался вспышкой — призрачный силуэт вокруг него менялся. Медведь. Волк. Рысь. Каждая форма давала что-то своё: силу, скорость, точность.

Я наблюдал, анализируя. Впечатляющая техника. Молниеносные переходы между формами. Связки заклинаний, отработанные до автоматизма.

Но что-то было не так.

Посреди атаки Сигурд вдруг замедлился. Всего на мгновение, но я заметил. Он побледнел ещё сильнее, качнулся. Рука с секирой дрогнула.

Ферзен тоже заметил. Его глаза вспыхнули торжеством, он выбросил вперёд обе руки — и огненный вихрь закрутился вокруг кронпринца.

Но Сигурд… преодолел. Стиснул зубы, выпрямился. Вокруг него снова возник призрачный каркас — на этот раз похожий на лося с ветвистыми рогами. Огонь разбился о невидимую преграду.

Корни снова рванулись из земли. На этот раз их было больше — целая сеть, оплетающая ноги Кантемира до колен. Пиромант дёрнулся, попытался вырваться, но растения держали крепко.

Сигурд шагнул вперёд. Удар секирой — барьер затрещал. Ещё удар. Ещё.

— Сдавайся! — рявкнул кронпринц.

Ферзен ответил потоком пламени в лицо. Отчаянная контратака — но Сигурд просто прошёл сквозь огонь. Призрачный медведь вокруг него принял удар на себя.

Следующий удар пробил барьер.

И Эрикссон врезал кулаком с зажатой в ней рукоятью прямо по лицо Кантемира.

Хруст.

Я видел, как нос пиромантика сложился набок. Видел, как вылетела пара зубов — белые осколки на фоне алой крови. Видел, как холёное лицо графа Кантемира Ферзена смялось, превратившись в кровавую маску.

Завопив, граф рухнул на спину, закрывая лицо руками. Из-под пальцев текла кровь.

— Сдаюсь… — просипел он. — Сдаюсь!

Сигурд отступил на шаг. Стоял, тяжело дыша. Кулак в крови — чужой и, возможно, своей. Глаза горели яростью берсерка.

Но лицо… Лицо было бледным как снег. Слишком бледным.

Я скользнул взглядом по Василисе. Геомантка смотрела на Сигурда, не отрываясь. В её глазах читалось странное сочетание — страх, восхищение, что-то ещё. Она прижала ладонь к груди, словно пыталась унять бешено бьющееся сердце.

Оппонента унесли. Распорядитель объявил победу кронпринца.

Я смотрел на Сигурда и думал. Бледность. Слабость посреди боя. Испарина. Это не просто недомогание. Либо яд, либо какое-то проклятие. Кто-то очень не хотел, чтобы шведский принц дожил до конца сегодняшнего утра.

Любопытно…

Распорядитель повернулся к следующему дуэлянту:

— Граф Строганов?

Герасим вышел на площадку неторопливо, с ленивой грацией хищника.