Сердце сжалось.

Он рисковал жизнью. За человека, которого считал врагом. За человека, которого ещё вчера вызвал на дуэль.

В этот момент в Сигурде она увидела то же, что когда-то привлекло её в Прохоре. Та же безрассудная честь. Та же готовность встать между опасностью и другим человеком, не раздумывая о последствиях. Прохор ведь тоже, не раздумывая, кинулся защищать того, кто бросил ему вызов.

Они… похожи.

Мысль обожгла неожиданностью и была тут же отброшена — не время.

* * *

Краем глаза я заметил, как Сигурд упал.

Кронпринц сжимал окровавленное плечо, его лицо исказилось от боли. Три пули — я чувствовал их, застрявшие в разорванной плоти.

Он думал, что спасает мне жизнь.

На самом деле стрелок с автоматом ничего бы мне не сделал. Я контролировал каждый грамм металла на этом проклятом поле — пули легли бы мне в ладонь послушными птицами, но Сигурд этого не знал. Он просто увидел угрозу и бросился, не раздумывая.

Глупый, благородный северянин.

Я походя уничтожил двух ближайших убийц — одному щелчком пальцев вогнал собственный нож в висок, второго пронзил каменным шипом. Встал над раненым шведом, прикрывая его собой.

— Держись, принц, — бросил я, отбивая очередную атаку. — Было бы обидно сдохнуть в такой бесславной битве. Это же не враги, а какие-то посмешища. Помрёшь здесь — в Вальгаллу тебя не примут, так и знай. О́дин щелбанами погонит прочь.

Сигурд рассмеялся и закашлялся, сплёвывая кровь.

— Хорошо… что напомнил… — прохрипел он, поднимаясь с трудом. — Учту.

Раненый, истекающий кровью берсерк, но всё ещё опасный. Он перехватил секиру здоровой рукой и встал рядом.

* * *

Они были прекрасны вместе, подумала Василиса.

Прохор — точность. Каждое движение выверено, каждый удар смертелен. Его меч пел ледяную песнь, укутывая врагов морозным саваном. Камень и металл повиновались ему, как послушные псы.

Сигурд — ярость. Раненый, отравленный, он всё равно крушил врагов с яростью загнанного зверя. Его топор был продолжением гнева, корни — продолжением воли.

Вместе они были смертоносной машиной.

Василиса не могла просто смотреть. Её магия потянулась к земле, к влаге в почве.

Утоптанная площадка превратилась в жидкую грязь. Убийцы, пытавшиеся обойти сражающихся с флангов, увязли по щиколотку. Их движения замедлились, равновесие нарушилось — и Прохор с Сигурдом воспользовались этим сполна.

* * *

С противоположной стороны площадки в бой вступила Ярослава. Она бы никогда не стала прятаться за спинами охраны. Её эспадрон из Грозового булата пел в руках, окружённый режущими потоками воздуха — фирменный Вихревой клинок. Рыжие волосы развевались за спиной, как боевое знамя.

Трое убийц попытались обойти нас с тыла — и напоролись на аэромантку. Первый лишился руки прежде, чем успел поднять оружие. Второй отлетел на десяток метров, сбитый воздушным молотом. Третий…

Ярослава не стала тратить на него магию. Просто шагнула вперёд и одним точным ударом рассекла его от ключицы до пояса, развалив на две части.

— Слева! — крикнула она мне, указывая клинком.

Я развернулся. Двое с автоматами — Фимбулвинтер описал дугу, и оба превратились в ледяные статуи, что тут же рассыпались кусками промёрзлого мяса.

Мы переглянулись через поле боя. Короткий кивок — и снова в сечу. Слова были не нужны. Ярослава прикрывала фланг, не давая врагам окружить нас с Сигурдом.

В этот момент моё внимание привлекли двое убийц с рюкзаками за спиной. Они не пытались атаковать — просто бежали к нам.