— Попробуй, — она протянула одну Василисе.

Геомантка осторожно откусила кусочек и закрыла глаза от удовольствия.

— Невероятно вкусно, — признала она. — Получится ли у меня когда-нибудь так же?

— Обязательно, — уверенно ответила Полина. — На следующем уроке сделаем что-нибудь мясное. Может, котлеты или запеканку. А потом перейдём к пирогам.

Василиса кивнула, и Полина вдруг поймала себя на мысли, что ей действительно нравится учить упрямую геомантку. В конце концов, соперничество соперничеством, но им предстояло жить в одном поселении, работать с одними детьми. И кто знает… может быть, со временем они даже станут подругами?

— Кстати, — сказала Василиса, собирая вторую партию булочек, — мне кажется, Матвей из старшей группы проявляет способности к гидромантии. То, как он сорвался с крыши, похоже, пробудило его дар. Может, ты проверишь его на следующем занятии?

— Обязательно, — кивнула Полина. — Я что-то такое ощутила… Интересно, как Прохор всегда знает, у кого какой дар? У нас с Матвеем потенциально одинаковый, но даже я не уверена в этом!

— Сама не знаю! Он вечно делает вещи, которые не поддаются объяснению. То Химеру прикончит, то чужую магию разрежет, то артефакты сделает, о которых никто и не слышал! Несносный человек!

Девушки почти синхронно засмеялись, сообразив, что в последней фразе геомантка явно хотела использовать другой эпитет.

Они продолжили разговор о детях и их талантах, о трудностях преподавания и планах на будущее. И даже когда тема зашла о Прохоре, острое чувство соперничества оказалось приглушено неожиданно приятным общением.

— Булочки для Прохора оставим на потом, — неожиданно предложила Белозёрова, когда вторая партия оказалась готова. — Сперва нужно довести твою технику до совершенства.

— Согласна, — кивнула Василиса с лёгкой улыбкой. — В конце концов, мужчины любят не только вкусную еду, но и хорошо образованных детей.

Гидромантка рассмеялась, и Голицына присоединилась к ней. Путь к сердцу Прохора Платонова, решили они, оказался сложнее, чем думалось поначалу. Но теперь у каждой появилось новое оружие в этой войне — неожиданная дружба с соперницей.

* * *

Работа над проектами шахты не оставляла мне времени на отдых. Я сидел за столом, разбирая чертежи систем подъёма руды, когда дверь моего кабинета распахнулась без стука, и на пороге появился встревоженный Захар.

— Воевода, беда. Драка, — выпалил он, тяжело дыша.

Я отложил чертежи и поднялся из-за стола. После объединения четырёх деревень в единый острог такие конфликты были неизбежны. Слишком много людей оказалось втиснуто в ограниченное пространство, пока не завершилось строительство новых домов.

— Кто с кем? — спросил я, следуя за стариком на улицу.

— Мельник Степан против Тараса. Началось с того, что дербышевские взяли брёвна, припасённые овечкинскими для своей бани. Потом слово за слово, удом по столу, а теперь вон…

На главной площади острога собралась приличная толпа. В центре, разделённые кругом односельчан, стояли две группы мужиков. С одной стороны — мельник Степан, его сын Павел и трое крепких дербышевских парней, с другой — пятеро не менее внушительных мужиков из Овечкино. Все тяжело дышали, у некоторых уже виднелись разбитые губы, а расхристанная одежда свидетельствовала о недавней рукопашной схватке.

— Воевода идёт! — крикнул кто-то, и шум мгновенно стих.

Я медленно прошёл сквозь расступившуюся толпу. Захар следовал за мной, а мгновенно оказавшийся по правую руку Борис положил руку на рукоять кинжала — чистая формальность, никто в здравом уме не стал бы затевать новую драку в моём присутствии.

— Что происходит? — спросил я, оглядывая собравшихся.