Овощи в кастрюле уже стали совсем мягкими, их можно было раздавить ложкой. Я снял её с огня, влил туда апельсиновый сок, бросил цедру и взял в руки погружной блендер.

— А теперь немного простой, не магической, но очень эффектной физики, — сказал я, подмигнув камере.

В-ж-ж-ж-ж-ж!

Блендер взревел, и на глазах у всех варёные куски овощей за несколько секунд превратились в бархатную массу. Это был самый красивый момент. То, что было просто овощным бульоном, вдруг стало чем-то совершенно иным. А цвет! Он был невероятным. Казалось, я и вправду только что перелил в кастрюлю жидкий солнечный свет.

— Но наш хулиган-апельсин и наша добрая тыква-солнце всё ещё спорят, — закончил я свою лекцию. — Они кричат, перебивая друг друга. Нам нужен кто-то третий. Мудрый и спокойный. Дипломат, который их помирит, сгладит все острые углы и заставит их спор звучать как хорошая песня.

Я взял пакет с жирными сливками и тонкой, ровной струйкой влил их в кастрюлю, аккуратно помешивая венчиком. Ярко-оранжевый цвет тут же стал мягче.

— Сливки, — просто сказал я. — Иногда для полной гармонии не нужно ничего, кроме них.

Взял ложку и попробовал то, что получилось. Идеально. Сладость тыквы, кислинка апельсина, нежность сливок и лёгкая острота от специй где-то на самом заднем плане. Это было именно то, что нужно.

Я достал из печи противень. Ломтики тыквы запеклись. Они стали мягкими, но не превратились в кашу, а по краям на них выступила тёмная, блестящая карамельная корочка.

Час истёк. Всё было готово.

Я взял глубокую белую тарелку. В центр налил густой суп. Сверху, как маленький плот на оранжевом озере, я аккуратно уложил несколько запечённых ломтиков тыквы. Потом взял бутылочку с тёмно-зелёным тыквенным маслом и капнул всего несколько капель. Они тут же красиво разошлись по поверхности, как круги по воде. В самый центр я водрузил пару обжаренных тыквенных семечек и ярко-зелёный листик мяты.

Всё. Блюдо было готово.

Я посмотрел на своё творение и впервые за день почувствовал ничем не замутнённое удовольствие.

Да, это было хорошо. Это было чертовски хорошо.

* * *

В кабинете графа Ярового было очень тихо. Так тихо, что можно было услышать, как старые напольные часы в углу отсчитывают секунду за секундой. Единственным светом в комнате был гигантский экран, занимавший почти всю стену, на котором беззвучно шло то самое кулинарное шоу.

На экране суетливый, потный повар картинно споткнулся на ровном месте. Стакан с водой, описав в воздухе нелепую дугу, опрокинулся прямо в миску соперника

— Идиот! Какой же он идиот! — Свечин, который до этого не мог усидеть на месте и мерил шагами дорогой ковёр, резко остановился. — Я же говорил тебе, что этот Маслов — ничтожество! Мы заплатили ему кучу денег! Объяснили, как для тупого, что нужно сделать! И что⁈ Что он сделал в итоге⁈

Яровой даже не дёрнулся. Он спокойно сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и, не отрываясь, смотрел на экран. Его лицо ничего не выражало, будто он смотрел не на провал их плана, а на скучный прогноз погоды. Только пальцы, которые лежали на резном подлокотнике, чуть-чуть побелели. Он смотрел, как на экране этот провинциальный повар Белославов, вместо того чтобы впасть в панику или ярость, смотрит на испорченные специи, а потом поднимает глаза на перепуганного диверсанта и… улыбается.

— Спасибо, коллега. Вы только что подали мне отличную идею, — произнёс с экрана спокойный, уверенный голос повара.

А потом произошло то, что и заставило Свечина вскочить. Мокрые, испорченные специи с шипением полетели на раскалённую сковороду.

— Он просто издевается! — прорычал Свечин, снова начиная метаться по кабинету.