Лейла стояла рядом, опираясь бедром о кухонный остров. Она выглядела безупречно — ни волоска не выбилось из причёски, улыбка сияла, как у голливудской звезды. Но я видел, как мелко дрожат её пальцы, сжимающие стакан с водой.

— Ты как? — тихо спросил я.

— Я робот, — одними губами ответила Лейла, не меняя выражения лица. — Робот модели «Восточная сказка». Батарейка на нуле, но программа работает.

Я усмехнулся.

Увалов ходил вокруг площадки павлином, заложив руки за спину. Он уже мысленно подсчитывал рейтинги и переводил их в хрустящие купюры. Ему не терпелось влезть.

— Игорь! — он вынырнул из-за камеры. — А может, добавим больше… экспрессии? Когда вы солите рыбу, делайте это… ну, по-гусарски! С размахом! Чтобы зритель ахнул!

Я открыл рот, чтобы вежливо послать его в бухгалтерию, но меня опередила Света. Очки на носу, папка в руках, взгляд убийцы.

— Семён Аркадьевич, — её голос был сладким, как патока с цианидом. — Не мешайте творцам творить историю. Экспрессия будет в цифрах доли вашего канала. А сейчас уйдите из кадра, вы отбрасываете тень на соус.

Увалов поперхнулся, попытался возразить, но под взглядом Светы сдулся и ретировался к мониторам.

— Спасибо, — кивнул я Свете.

— С тебя эксклюзив, Белославов, — подмигнула она. — Работаем.

* * *

— Перерыв пятнадцать минут! — объявил Валентин, когда мы закончили второй эпизод. — Всем выдохнуть!

Свет в студии приглушили. Я отошёл в тень декораций, прислонившись спиной к фанерной стене. Ноги гудели. Хотелось просто сесть на пол и закрыть глаза.

Ко мне подошёл Паша. Наш оператор. Огромный, бородатый мужик, похожий на медведя. Обычно он молчал и жевал бутерброды, сливаясь с камерой в единый организм.

Сейчас он мялся, переступая с ноги на ногу, и теребил лямку своего потёртого рюкзака.

— Игорь… — прогудел он басом. — Тут такое дело… Не помешаю?

— Говори, Паша, — я отпил воды из бутылки. — Что-то со светом?

— Не, свет в норме. Тут личное. Мама моя… — он смущённо почесал бороду. — Она вас ещё с конкурса «Повар всея Империи» помнит. Смотрела все выпуски. Говорит, вы единственный, кто там не кривлялся, а готовил. Уважает очень.

Паша полез в свой бездонный рюкзак. Я напрягся, ожидая увидеть бутылку самогона или вяленого леща — стандартные знаки внимания от техперсонала.

Но Паша достал банку вишнёвого варенья. Обычную, пол-литровую банку, закатанную жестяной крышкой, с криво наклеенной бумажкой «Вишня 2025». А следом извлёк… половник.

— Вот, — Паша протянул мне этот набор. — Варенье вам, для сил. Домашнее, без косточек. А на половнике… автограф просила. Говорит, будет им суп мешать, чтоб вкуснее был.

— Паша, — я улыбнулся, и усталость немного отступила. — Передай маме, что она мой главный критик.

Я взял маркер, который всегда носил с собой для разметки контейнеров, и аккуратно расписался на белой эмали половника: «Готовьте с любовью! И. Белославов».

— Спасибо, Игорь Иванович! — расплылся в улыбке оператор, бережно пряча трофей обратно в рюкзак. — Она счастлива будет. А варенье берите, оно реально помогает. Витамины!

Лейла, наблюдавшая за этой сценой со стороны, подошла ко мне, когда Паша ушёл.