— Знаешь, Белославов, — сказала она задумчиво. — Кажется, народная любовь начинает работать быстрее, чем мы думали. Яровой может купить эфир, но он не может купить маму Паши с её половником.

— В точку, — кивнул я, взвешивая в руке тяжёлую банку. — И это наше главное оружие. Ну что, пошли добьём этот марафон?

* * *

В отель я вернулся уже затемно. Поставил банку с вареньем на тумбочку, сел на кровать и достал телефон.

Видеозвонок в Зареченск.

Гудки шли долго. Видимо, там, в моём родном городе, жизнь тоже кипела. Наконец, экран мигнул, и передо мной возникла куча-мала.

Телефон явно держала Настя. Её весёлое лицо было на первом плане, глаза немного встревоженные. Рядом маячила рыжая грива Даши. Где-то на фоне мелькал Вовчик, и даже Кирилл попал в кадр. А позади всех, словно скала, возвышалась Наталья Ташенко.

— Привет, столица! — заорала Даша так, что динамик телефона захрипел. — Вы там живы вообще? Мы уж думали, вас волки съели или графья отравили!

— Тише ты, — шикнула на неё Настя. — Игорь, ты как? Выглядишь… помятым.

— Жив, цел, орёл, — я потёр переносицу. — Съёмки закончили. Отсняли три эпизода, материал — бомба. Света говорит, порвём рейтинги.

— А Лейла как? — спросил Вовчик. — Не… не чудит?

— Лейла работает как часы, — успокоил я его. — Сработались.

Я сделал паузу. Настало время сбросить бомбу.

— Слушайте, новости есть. Посерьёзнее съёмок.

В Зареченске воцарилась тишина. Даже Даша перестала жевать, что бы она там ни жевала.

— Мы тут вчера… ужинали, — я старался говорить буднично, как о походе в магазин. — С князем Оболенским. И графом Яровым.

— С кем⁈ — глаза Насти округлились до размеров чайных блюдец. — С тем самым Оболенским? У которого половина железной дороги в собственности? Игорь, ты шутишь?

— Никаких шуток. Готовил для них. Прямо в особняке Бестужева. Князь, кстати, нормальный мужик. Лук режет отлично, рука тяжёлая, но верная.

На том конце повисла пауза. Они переваривали информацию. Их шеф, парень, который ещё недавно жарил котлеты в убогой закусочной, теперь заставляет князей чистить овощи.

— Ты… заставил князя резать лук? — переспросила Наталья, и в её голосе прозвучало уважение, смешанное с ужасом. — Белославов, ты либо гений, либо смертник.

— Мы договорились, Наталья, — ответил я. — Яровой дал добро на открытие. Он не будет нас трогать, пока мы не лезем в его госконтракты. У нас пакт о ненападении. «Очаг» в безопасности. И новый ресторан в банке — тоже.

Даша вдруг фыркнула, встряхнув рыжими кудрями. В её взгляде смешались ревность, восхищение и привычная дерзость.

— Ну, ты даёшь, Игорь… — протянула она. — Ты там с князьями готовишь, рябчиков жуёшь, а мы тут котлеты лепим для работяг… Смотри не зазнайся. А то забудешь, с какой стороны нож держать, пока тебе ручки целуют.

Я рассмеялся. Тепло разлилось в груди, вытесняя холодный столичный лоск. Вот оно. Пока у меня есть эти люди, которые могут без пиетета нахамить мне и тут же спросить, поел ли я, мне никакой Яровой не страшен.

— Не зазнаюсь, Даша. Котлеты — это база. Без них никакой высокой кухни не будет. Вы там держитесь? Алиевы не лезут?

— Тишина, — отчитался Кирилл. — Как отрезало. После новостей о твоём шоу все притихли. Боятся.

— Отлично. Работайте.