— Да ты что, барин! — взвыл прораб. — Это ж меньше месяца! Нереально! Люди не роботы!

— Реально, — я понизил голос, добавив в него металла. — Максимилиан Дода платит щедро. Но за каждый день просрочки я буду кормить твою бригаду лично. И поверь мне, Кузьмич, это будет не высокая кухня.

— А что? — насторожился он.

— Воспитательный суп, — улыбнулся я, но улыбка вышла такой, что Кузьмич попятился. — Из того, что вы тут недоделали. Из битого кирпича, ржавых гвоздей и твоих обещаний. И я прослежу, чтобы вы съели всё до последней ложки.

Вероника, стоявшая рядом, тихонько рассмеялась.

— Я бы на вашем месте не рисковала, — добавила она своим бархатным голосом, глядя на прораба. — Он ведьмачит на кухне похлеще, чем я в лаборатории. Если скажет, что кирпич съедобный— придётся жевать.

Кузьмич перевёл взгляд с меня на Веронику, потом на чертёж. Он был тёртый калач, он умел воровать цемент и приписывать человеко-часы, но он также нутром чуял, когда перед ним стоит человек, который знает, о чём говорит. И который действительно может устроить проблемы.

— Ладно, — вздохнул он, снова надвигая каску на лоб. — Понял я. Двадцать пятое так двадцать пятое. Но за ночные смены доплата двойная.

— Будет тебе доплата, — кивнул я. — Если вентиляция заработает как надо. Работай, Кузьмич.

Прораб развернулся и гаркнул на рабочих так, что с потолка посыпалась штукатурка:

— Чего встали, курить я вас не отпускал! Андрюха, отбойник в зубы и к шахте! Проверяем тягу! Живо!

Стройка, которая до этого вяло текла, вдруг взорвалась активностью. Люди забегали быстрее, звук инструментов стал злее и ритмичнее.

Я отошёл в сторону, отряхивая пыль с рукава пальто. Вероника смотрела на меня с нескрываемым интересом. Её глаза блестели в полумраке зала.

— Знаешь, Белославов, — протянула она, беря меня под руку. — Власть тебе к лицу. Ты сейчас был… убедителен.

— Это не власть, Вероника, — ответил я, глядя на огромный пустой зал, который скоро должен был наполниться запахами еды и звоном бокалов. — Это технология. Кухня — это механизм. Если одна шестерёнка крутится не туда, машина встаёт. Я просто смазал шестерёнки.

— Ну-ну, — она провела пальцем по моей ладони. — Инженер ты наш. Пойдём отсюда, пока ты и меня не заставил кирпичи таскать.

Глава 5

У меня было полдня. Всего несколько часов до того, как маховик съёмок, стройки и интриг снова закрутится, перемалывая мои нервы в муку. Вероника уезжала завтра утром. Её ждала аптека в Зареченске, её травы, её клиенты и, наверное, её тайны, о которых я знал лишь малую часть.

— Идём, — она потянула меня за рукав, как ребёнка. — Хватит хмурить лоб, Белославов. Морщины появятся, гримёры жаловаться будут.

Мы вышли на набережную Стрежнева.

Город отличался от моего родного Зареченска. Там был уютный, немного сонный провинциализм, где каждая собака знала другую собаку в лицо. Стрежнев же был губернской столицей. Здесь чувствовался размах. Широкие проспекты, гранитные парапеты, мосты с решётками, на которых скалились то ли львы, то ли грифоны.

— Видишь тот дом с бирюзовым фасадом? — Вероника указала на особняк через реку. — Это бывшая резиденция князя Мешикова. Говорят, он проиграл её в карты за одну ночь.

— Глупо, — оценил я. — Недвижимость надо беречь.

— Недвижимость, — передразнила она, улыбаясь. — Ты всё меришь квадратными метрами и прибылью.