Она откинулась на спинку, скрестив руки на груди.

— Света, прекрати, — я устало потёр переносицу. — Ты же знаешь, Лейла для меня — проект. Талантливая девушка, которую нужно спасти от собственной семьи и научить жить заново.

— Проекты бывают разными, — парировала она. — Иногда в проекты влюбляются.

Я обошёл кресло и присел на край стола, оказавшись с ней на одном уровне.

— Мы делаем шоу про еду, а не мелодраму.

Света вдруг встала. Она сделала шаг ко мне, оказавшись непозволительно близко. Настолько близко, что я мог разглядеть мелкие искорки в её глазах. Она плавно, по-кошачьи, опустилась на край стола рядом со мной. Её колено «случайно» коснулось моей ноги. Ткань её юбки зашуршала.

В студии повисла тишина, нарушаемая лишь гудением кулеров в системных блоках.

— Скажи честно, — прошептала она, наклоняясь ко мне. Её дыхание коснулось моей щеки. — Между вами только сценарий? Потому что я, как продюсер, должна знать… все риски.

Я посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент она не была «акулой пера» или железной леди. Она была просто женщиной, которая боялась потерять то, что считала своим.

— Света, — произнёс я твёрдо, не отводя взгляда. — Лейла — это мой партнёр по кадру. А ты…

Я сделал паузу. Её зрачки расширились.

— А ты — мой генерал медиа-войск. И ты прекрасно знаешь моё правило.

— Какое? — выдохнула она, подавшись вперёд.

— Я не сплю с подчинёнными, — я чуть улыбнулся уголком губ. — Но с генералами… Устав этого не запрещает.

Напряжение достигло пика. Света приоткрыла губы, её рука скользнула по столу к моей руке. Мы оба знали, что сейчас произойдёт. Ещё секунда, одно движение — и все профессиональные границы полетят к чертям.

БАБАХ!

Дверь в студию распахнулась с таким грохотом, будто её вышибли тараном.

Мы со Светой отшатнулись друг от друга, как школьники, застигнутые директором.

В проёме стояла баба Клава. Местная легенда клининга, гроза всех телевизионщиков и, пожалуй, единственный человек в здании, которого боялся даже Увалов. В руках она держала швабру, как боевое копьё, а рядом с ней громыхало жестяное ведро на колёсиках.

— Так! — гаркнула она басом, от которого задрожали мониторы. — Ноги поднимите, генералы! Устроили тут «Дом-5»!

Она с лязгом вкатила ведро в центр студии.

— У меня режимный объект! Полы сохнуть должны, а не ваши слюни тут капать! А ну брысь с мебели!

Романтика умерла мгновенно, сбитая грязной тряпкой реальности.

Света залилась краской, поправляя юбку и судорожно хватаясь за мышку компьютера. Я не выдержал и расхохотался. Это было так нелепо и так вовремя, что напряжение ушло, сменившись истерическим весельем.

— Клавдия Петровна, мы уже уходим, — выдавил я сквозь смех, поднимая руки в знак капитуляции. — Всё, сдаём позиции. Пол — это святое.

— То-то же, — буркнула уборщица, макая швабру в ведро. — Ходют тут, топчут, а потом рейтинги у них падают. От грязи всё!

Света, пытаясь вернуть себе профессиональный вид, уткнулась в монитор.

— Игорь, перестань ржать, — шикнула она, хотя уголки её губ тоже дрожали. — О, чёрт…

Её лицо вдруг изменилось. Смешинки исчезли, сменившись озабоченностью.

— Что там? — я подошёл ближе, стараясь не наступить на мокрый пол.

— Зубова вышла на тропу войны, — мрачно сообщила Света.