Она развернула монитор ко мне.

На экране, в окружении розовых кастрюль и каких-то блестящих статуэток, бесновалась Антонина Зубова.

Она стояла на своей аляповатой кухне, одетая в передник с рюшами. Перед ней лежала несчастная куриная тушка.

— Вот! Смотрите, люди добрые! — визжала Антонина в камеру смартфона. — Я делаю всё в точности, как этот выскочка Белославов сказал! Никакой магии, никакой химии! Только соль, перец и эта его… любовь!

Она схватила солонку и щедро, с ненавистью, сыпанула горсть соли на курицу. Потом схватила сковороду, на которой уже чадил и чернел чеснок.

— Я жарю её! Жарю! — она швырнула куски мяса в перекалённое масло. Дым повалил столбом. — И что мы видим? А?

Антонина ткнула вилкой в обугленный кусок, который был сырым внутри.

— Подошва! Это же подошва! — орала она, брызгая слюной. — Это несъедобно! Он вас обманывает! Без «Порошка Вкуса» и усилителя «Аромат Вепря» еда не может быть вкусной! Этот Белославов — шарлатан! Он подменяет тарелки! У него там за кадром маги сидят!

В комментарии под её стримом творился ад. Поклонники «химии» ликовали, мои защитники пытались спорить, но голос Антонины перекрывал всё.

В студию, тяжело дыша и вытирая лысину платком, вбежал Увалов. Видимо, баба Клава его пропустила только по старой дружбе.

— Вы видели⁈ — закричал он с порога, размахивая планшетом. — Она нас топит! Она разрушает репутацию канала! Это же клевета! Игорь, Света, надо что-то делать!

Он заметался по пятачку сухого пола.

— Надо писать опровержение! Срочно! Юристов поднимем! Подадим в суд за оскорбление чести и достоинства! Я позвоню в газету!

Света тоже выглядела злой. Её пальцы уже летали по клавиатуре.

— Я могу забанить её аккаунт через знакомых в техподдержке, — процедила она. — Или натравить на неё ботов. У меня есть база…

— Стоп, — спокойно сказал я.

Мой голос прозвучал тихо, но они оба замолчали. Даже баба Клава перестала шкрябать шваброй и прислушалась.

Я смотрел на экран, где Антонина продолжала тыкать вилкой в испорченную курицу.

— Нет, — сказал я, улыбаясь. — Если мы будем судиться, мы сделаем из неё жертву. Мученицу, которую задавила корпоративная машина. Народ любит обиженных.

— И что ты предлагаешь? — нервно спросил Увалов. — Промолчать? Утереться?

— Мы ответим, — я хитро улыбнулся. — Но не судом. И не злостью. Мы ответим… с любовью.

Глава 8

Я огляделся по сторонам. На столе у Светы лежало зелёное яблоко, которое она принесла на перекус, но так и не съела. Я взял его, подкинул в руке.

— Света, включай камеру на телефоне. Прямо сейчас. Формат вертикальный, для соцсетей.

— Ты уверен? — она с сомнением посмотрела на меня, но телефон достала.

— Абсолютно. Снимай.

Я прислонился бедром к режиссёрскому пульту. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, принял расслабленную позу. Надкусил яблоко с громким хрустом.

— Готов? — спросила Света. — Три, два, один… Поехали.

Я посмотрел в объектив камеры, жуя яблоко. Сделал паузу, проглотил кусочек и улыбнулся — широко и обаятельно, так, как учил меня Валентин.

— Дорогая Антонина! — начал я мягким, дружелюбным тоном. — Я только что с большим интересом посмотрел ваш кулинарный эксперимент. Вы — женщина страстная, это видно сразу.