Глаза Земитского округлились. Он уже подсчитывал барыши.

— Держите его, — продолжил я. — Не продавайте пока. Это теперь не микстура. Это жидкое золото. Основа для вкуса, который сведёт людей с ума.

Все переглянулись с азартом. Они чувствовали себя частью тайного ордена, владеющего сакральным знанием. Купили дешёвую жижу, а оказались владельцами философского камня. И всё благодаря мне.

Вечер продолжался ещё час. Были тосты, были планы по захвату рынка, были пьяные обещания градоначальника поставить мне памятник при жизни (я вежливо отказался, предложив заменить памятник асфальтом у закусочной).

Наконец, гости начали расходиться.

Когда за последним посетителем закрылась дверь, я поманил Настю пальцем.

— Пойдём, — сказал я тихо. — У меня есть для тебя подарок.

Мы прошли на кухню. Я плотно закрыл дверь, отрезая нас от зала.

— Что такое? — Настя смотрела на меня с любопытством. — Ты привёз мне платье из Стрежнева?

— Лучше, — я подошёл к своему чемодану, который так и стоял в углу, и достал оттуда невзрачную бутылку из тёмного стекла с аптечной этикеткой. «Эликсир тёмного боба. Для улучшения пищеварения».

Настя разочарованно выдохнула.

— Лекарство? Ты серьёзно?

— Это не лекарство, Настёна. Это ключ.

Я поставил сотейник на плиту, включил огонь.

— Смотри и запоминай. Это только для тебя. Даше ни слова. У неё язык как помело, а нам нужен взрывной эффект в эфире. Если секрет утечёт раньше времени, магии не будет. Конкуренты украдут фишку.

Я вылил содержимое бутылки в сотейник.

— Это база, — пояснил я. — Соевый гидролизат. Дешёвый, сердитый, но в нём есть глутамат. Вкус белка. А теперь мы сделаем из него конфетку.

Я добавил в сотейник щедрую порцию сахара. Жидкость зашипела.

— Сахар даст карамелизацию и густоту. Теперь чеснок. И имбирь, он даст остроту и свежесть.

Я бросил нарезанный корень. Кухня наполнилась ароматом. Настя подошла ближе, втягивая носом воздух.

— Пахнет… интересно.

— Нагреваем, — комментировал я, помешивая деревянной лопаткой. — Жидкость должна выпариться на треть. Она станет густой, тягучей, как сироп.

Прошло пять минут. Соус в сотейнике потемнел, стал глянцевым. Пузырьки лопались лениво и тяжело.

— А теперь — секретный ингредиент, — я достал апельсин и срезал с него полоску цедры. — Эфирные масла. Они свяжут всё воедино.

Я бросил цедру в соус, выключил огонь и накрыл крышкой.

— Пусть постоит минуту.

Настя смотрела на кастрюлю как на волшебный котёл.

— И всё? — спросила она. — Так просто?

— Всё гениальное просто, мелкая. Сложность — в пропорциях.

Я открыл крышку, зачерпнул немного густого, тёмно-коричневого соуса ложкой и подул.

— Пробуй. Только осторожно, горячо.

Настя опасливо приблизила губы к ложке. Лизнула самый краешек.

Её глаза округлились. Она замерла, прислушиваясь к ощущениям во рту. Потом лизнула смелее.

— Ого… — выдохнула она. — Это же… это же вкус мяса! Без мяса! Солёный, сладкий, пряный… Он как взрыв во рту! Хочется ещё!

— Это умами, Настя. Пятый вкус. И мы будем продавать его людям. Мы научим их есть вкусно и дёшево.

— Игорь, — она посмотрела на меня с восхищением, в котором, однако, промелькнула искра деловой хватки Ташенко.