— Мы начнём, — пообещал я. — Но сначала мы подсадим на это весь город. А потом и Империю. Это будет наш семейный рецепт. Твоё приданое, если хочешь.

Настя фыркнула, но я видел, что она довольна.

— Невероятно… А Даше точно нельзя сказать? Она же су-шеф.

— Даше я покажу упрощённую версию. А настоящий рецепт, с цедрой и правильным имбирём — только у нас. У семьи должны быть тайны, которые объединяют.

Я посмотрел на неё. Маленькая, хрупкая, но такая жадная до жизни. Она не знала про мать. Не знала про Кирилла. Не знала про маркер в моей крови (или в нашей?). Но она знала рецепт соуса. И пока этого было достаточно, чтобы она чувствовала себя защищённой.

— Ладно, алхимик, — зевнула она. — Пора спать. Завтра тяжёлый день.

Да, свидание с Сашей и… уф, даже думать не хочу, что мне подкинет завтрашний день. Можно я просто упаду спать и не буду ни о чём размышлять.

Глава 14

Настя ушла наверх минут двадцать назад. Я остался один.

Это было моё любимое время. Время, когда «Очаг» переставал быть бизнесом, полем битвы или съёмочной площадкой, а снова становился просто кухней. Местом, где продукты честнее людей.

Я протёр столешницу тряпкой, смахивая несуществующие крошки. Хром блестел в свете дежурной лампы. В воздухе всё ещё висел сложный, многослойный аромат сегодняшнего триумфа: нотки жжёного сахара, чеснока, имбиря и шампанского.

Телефон, лежащий на столе, коротко завибрировал. Пришло сообщение.

Я вытер руки о полотенце и разблокировал экран.

«Я у чёрного входа. Не войду без дозволения».

Я накинул на плечи пальто, не застёгивая, и пошёл к задней двери. Открыл, и в лицо тут же ударил порыв ледяного ветра, смешанного с колючим снегом.

Зима в этом году решила не церемониться.

Марьяна стояла на нижней ступеньке, ссутулившись и спрятав руки в карманы дешёвого пуховика. Голову её покрывал толстый шерстяной платок, намотанный в несколько слоёв. Сейчас она меньше всего напоминала зловещую ведьму, насылающую порчу на конкурентов. Скорее, уставшую женщину из очереди в поликлинику, замученную бытом и безденежьем.

— Заходи, — сказал я, отступая в сторону. — Холодно.

Она кивнула, отряхнула сапоги о решётку и скользнула внутрь. Мы прошли в зал, где было теплее, но свет я включать не стал. Уличных фонарей и света от холодильников с напитками вполне хватало, чтобы видеть друг друга, но не видеть лишнего.

Марьяна стянула платок, открывая лицо. Под глазами залегли тёмные тени, кожа казалась серой. Но сами глаза горели. В них была тревога, смешанная с надеждой.

— Простите, что поздно, Игорь, — голос её был тихим. — Я узнала, что вы вернулись в город. Слухи у нас быстро летают, быстрее ветра.

— К делу, Марьяна, — я присел на край стола, скрестив руки на груди. — Ты здесь не для того, чтобы обсуждать моё шоу.

Она нервно дёрнула край шарфа.

— Ане лучше. Врачи в больнице в шоке. Говорят — ремиссия. Анализы чистые. Они не понимают, как такое возможно за пару недель.

— Рад слышать, — кивнул я. — Значит, терапия работает.

— Работает, — она подняла на меня взгляд. — Но зима… Зима будет лютой, Игорь. Я чувствую это костями. Холод идёт не просто с неба. Он идёт из земли. Аня слабая ещё. Ей нужно укрепление. Тот мёд… он кончился.

Я посмотрел на неё. В её взгляде не было жадности, только материнский страх. Животный ужас перед тем, что болезнь может вернуться.