Я молчал, переваривая услышанное. Умирающая королева криминального мира просит меня спасти её внучку, которую сама же использовала как шпионку. Сюрреализм.

Но я вспоминал Лейлу. Вспоминал, как она замерзала изнутри от отката магии. Как она смотрела на себя на экране монитора, впервые видя не монстра, а красавицу. Как она старательно резала этот чёртов лимон для супа.

Она стала частью моей команды

— Я заберу её, — сказал я медленно. — Но не ради вас. И не ради её безопасности. А потому что она — мой сотрудник. А я ценю хорошие кадры.

Фатима выдохнула, и её тело словно обмякло в кресле. Из неё ушёл стержень, который держал её вертикально всё это время.

— Спасибо, — прошептала она.

— Вы говорите о спасении внучки, — сказал я, глядя в выцветшие глаза Фатимы. — О том, что хотите её уберечь. Но когда Лейла вскрыла ваш сейф, она едва не погибла. Я видел её. Её трясло, она замерзала изнутри. Вы сами поставили магическую ловушку на родную кровь.

Фатима рассмеялась. Смех перешёл в булькающий кашель, она прижала платок к губам, но в её глазах плясали злые, весёлые искры.

— Ты ничего не смыслишь в родовой магии, повар. Если бы этот сейф попытался вскрыть чужак, то от него осталась бы кучка дымящегося пепла. Ловушка убила бы мгновенно.

Она отдышалась и продолжила, глядя на меня с превосходством умирающего учителя:

— Лейлу она лишь «пожурила». Да, ей было больно. Да, её выкручивало. Но защита узнала её. Мы одной крови, Белославов. Ловушка пропустила её, взяв плату болью, но не жизнью. Она бы выжила в любом случае. Только стала бы сильнее… или злее. А злость в нашем мире — это топливо.

— Странная у вас педагогика, — холодно заметил я. — Бить током, чтобы закалить характер.

— Какая жизнь, такая и педагогика, — отрезала она. — К тому же, то, что она украла… это пустышка.

— Пустышка? — я нахмурился. — Она рисковала жизнью ради «чёрной бухгалтерии».

— Текущей бухгалтерии, — поправила Фатима. — Счета за поставки, откаты мелким чиновникам, накладные на «левый» товар. Это мусор, Игорь. Неприятно, но восстановимо. То, что она отдала Яровому — это крохи. Граф умён, он умеет делать вид, что доволен, но он не знает, где искать настоящие скелеты. А я знаю.

Она пошевелила рукой, и дворецкий, стоявший тенью у стены, бесшумно подошёл к креслу. Он подал массивную брошь в виде золотого скарабея, инкрустированная дешёвыми на вид гранатами.

Фатима взяла украшение дрожащими пальцами. Нажала на незаметный рычажок под крыльями жука. Брошь щёлкнула, и из брюшка выдвинулся металлический разъём.

Флэшка. Замаскированная под безвкусное украшение старой купчихи.

— Возьми, — она протянула «скарабея» мне. — Это тяжелее, чем кажется.

— Что здесь?

— Всё, — просто сказала Фатима. — Полный компромат на «Магический Альянс». Счета Ярового, оффшоры Свечина, их связи с контрабандистами. Грязное бельё «Гильдии Истинного Вкуса», кто и чем удобряет свои «элитные» сады. Здесь данные о взятках всем крупным чиновникам губернии.

Она сделала паузу, внимательно глядя на меня.

— И на твоего нового партнёра, Максимилиана Доду, там тоже есть папка. Очень пухлая папка. Строительные подряды, откаты на госзакупках… Если это всплывёт, его карьера закончится тюрьмой, а твоё кафе даже не откроется.

Я сжал холодный металл в руке.