Петров медленно положил недоеденный пончик обратно в коробку. Сахарная пудра осыпалась на тёмную столешницу, как первый снег на грязный асфальт.

Его лицо изменилось. Исчезла усталость, пропала добродушная маска любителя сдобы. Проступило то, за что его уважали даже отпетые уголовники — жёсткость старого служебного пса, который охраняет свой двор.

Он сжал кулак так, что костяшки побелели.

— Синдикат… — процедил он сквозь зубы. — В моём городе? Ну уж нет. Хрен им, а не Зареченск.

Он встал, подошёл к карте района, висевшей на стене, и ткнул пальцем в район вокзала.

— Мы тут, может, звёзд с неба не хватаем, Игорь. И взяточники у нас есть, и жулики мелкие. Но это наши жулики. Мы их знаем, мы с ними в одни школы ходили. А эти звери…

Он резко развернулся ко мне.

— Эти сюда не зайдут. Я костьми лягу, но южного беспредела здесь не будет. Хватит с нас своих проблем.

— У вас людей хватит? — спросил я. — Они пришлют бойцов.

— Штатных мало, — честно признал он. — Но у меня связи остались. Старики, ветераны, народная дружина. Мужики, которые ещё помнят, как город от братвы в «лихие года» чистили. Я всех подниму. Патрули усилим, на въездах посты поставим. Каждую машину шмонать будем так, что у них колёса отвалятся.

— Если нужна будет помощь, — я тоже встал, застёгивая пальто. — Горячая еда для патрулей, термосы с чаем, бутерброды… Всё за мой счёт. Закусочная «Очаг» поддерживает правопорядок.

Петров посмотрел на меня с удивлением, которое быстро сменилось тёплой, почти дружеской усмешкой. Он протянул мне широкую ладонь.

— Спасибо, Игорь. Не ожидал. Обычно бизнесмены при первом шухере чемоданы пакуют и в столицу валят. А ты… ты, я смотрю, стал настоящим зареченцем. Своим.

Я крепко пожал его руку.

— Я просто не люблю, когда на моей кухне хозяйничают чужие тараканы, Иван. Даже если они очень большие и опасные.

— Разберёмся с тараканами, — кивнул он. — Ты давай, иди. Тебе к эфиру готовиться надо. Людям нужны зрелища и вкусная еда, чтобы не так страшно было жить. А мы тут… поработаем.

Я вышел из участка и снова поймал такси. Снег на улице усилился, заметая следы, скрывая грязь и серый асфальт.

Город готовился к войне, сам того не ведая. Старая королева доживала последние часы в своём замке, передав мне ключи от всех дверей. Шериф точил топор. А повар… повар вёз в кармане бомбу замедленного действия и готовился к ужину, который мог стать последним спокойным вечером в его жизни.

Глава 16

Правда — ингредиент специфический. Если бухнуть её в блюдо целиком, неразбавленной, то едока просто вывернет наизнанку. Её нужно подавать дозировано, под соусом из недосказанности и гарниром из благих намерений. Иначе мои близкие просто сойдут с ума от страха.

Я стоял перед дверью «Очага», вдыхая холодный воздух, и пытался стереть с лица выражение человека, который только что заглянул в бездну. Там, в особняке Алиевых, пахло смертью и лекарствами. Здесь, за этой дверью, пахло выпечкой и надеждой. Мне нужно было сделать так, чтобы эти два запаха никогда не смешались.

Толкнув дверь, я шагнул в тепло. Гостей в это время практически не бывало, и это хорошо. Занят лишь один столик, но там дамочки из соседнего цветочного киоска, решившие передохнуть, весело о чём-то щебетали, попивая чай, и совсем не обращали на меня внимание.

Отлично.

На кухне царила неестественная тишина. Обычно в это время здесь гремят сковородками, Вовчик роняет что-нибудь тяжёлое, а Даша отпускает ехидные комментарии.