Я открыл глаза. На мешке с рисом восседал Рат. В лапах он держал кусок сухаря и с хрустом его грыз. Его глаза светились в полумраке насмешливым интеллектом.

— Спасибо за комплимент, — буркнул я, массируя виски. — А ты выглядишь как крыса, которая объелась казённых харчей.

— Я в форме, — обиженно фыркнул Рат, отряхивая крошки с усов. — Просто зима близко, нужно накапливать жирок. А ты, я смотрю, решил поиграть в спасителя вселенной?

— Я влез в дерьмо, Рат, — честно признался я. С ним можно было не притворяться. Он всё равно учует ложь, как протухшую рыбу. — Синдикат идёт. Настоящие головорезы. Я видел страх в глазах Фатимы. Если она их боится, то нам вообще ловить нечего. Я повар, Рат. Я умею готовить соусы, а не планировать городскую оборону.

Крыс перестал грызть и внимательно посмотрел на меня. Потом спрыгнул с мешка и подошёл ближе, смешно перебирая лапками.

— Вот именно, — сказал он неожиданно серьёзно. — Ты повар. У тебя в руках половник, а не скипетр и не пистолет. Ты пытаешься быть всем сразу: шерифом, дипломатом, супергероем. А у тебя, между прочим, задница одна, и она уже подгорает.

— И что ты предлагаешь? Сбежать?

— Делегировать, болван! — Рат дёрнул носом. — Оставь бандитов — бандитам, а полицию — полиции. Твоя сила здесь, в кастрюле. Ты кормишь людей. Ты меняешь их через желудок. Если ты сейчас сгоришь от нервов или схватишь пулю, кто откроет ресторан в самой столице? Ну, когда-нибудь… Кто, я тебя спрашиваю, накормит меня обещанным ризотто с белыми грибами?

Я невольно хмыкнул. Простая, звериная логика. Выживание и еда.

— Ты прав, — выдохнул я, чувствуя, как отпускает тугой узел в груди. — Я слишком много на себя беру. Надо использовать ресурсы.

— Во-о-от, — протянул Рат. — Уже мыслишь как разумное существо, а не как истеричная примадонна. И кстати, насчёт ризотто… Я не забыл.

— В ночь открытия, — вновь пообещал я, поднимаясь и отряхивая брюки. — Королевский пир для тебя и твоей гвардии.

— И сыр чтобы был настоящий, — назидательно поднял палец (или что там у него) Рат. — Пармезан. А не этот пластик, который продают в супермаркете под видом «Сырного продукта Российского». У меня от него изжога.

— Будет тебе Пармезан. Из-под земли достану.

Я вышел из кладовой с просветлённой головой. Рат прав. Нельзя играть в шахматы, пытаясь быть всеми фигурами одновременно.

Прошёл в зал, где ребята уже заканчивали уборку, и присел за крайний столик, вытащив блокнот.

Так, что у нас есть?

Первое — Настя. Она моё самое слабое место. Если Синдикат узнает, что у меня есть сестра, они ударят по ней. Она отказалась уезжать, упёрлась рогом: «Это дом отца!». Значит, дом нужно превратить в крепость. Сигнализация, магическая защита… надо будет потрясти Веронику на предмет охранных амулетов. И Кирилла приставить, он парень крепкий, если что, сковородкой приложит так, что мало не покажется.

Второе — «Гильдия Истинного Вкуса». Воронков. Старый сноб должен мне за корень мандрагоры. Они сами набивались в союзники. Вот пусть и отрабатывают. У них есть частная охрана, связи в полиции. «Юридический купол» — это хорошо, но мне нужен купол физический. Завтра же позвоню барону.

Третье — Омар Оздемир, он же Краб. Старый контрабандист. Он южанин, осман. Он должен знать повадки Синдиката. Кто они, чего боятся, с кем договариваются. Надо навестить старика в порту. Приготовить ему что-нибудь из его детства, развязать язык. Информация — это сейчас самое дорогое блюдо.