Я схватил его за лацкан куртки, слегка приподнимая. Во мне сейчас говорил не Арсений Вольский, интеллигентный шеф, а Игорь Белославов, пацан, выросший в этом жестоком мире.

— Если с её головы упадёт хоть волос… Если ты подставишь её под удар своих шпионских игр… Я найду тебя. Я не буду вызывать полицию. Я повар. Я умею разделывать туши так, что никто не найдёт, где начиналась кость, а где заканчивалось мясо. Я сотру тебя, Макса и всю вашу грёбаную контору в мелкий порошок, который пущу на удобрения для мандрагоры. Ты меня понял?

Пауза затянулась. Я чувствовал, как бешено бьётся его сердце, но взгляд его оставался твёрдым. Наконец, он медленно выдохнул. Маска простачка-ботаника сползла с него окончательно. Передо мной стоял взрослый, серьёзный мужчина.

— Я не работаю на врагов, Игорь, — сказал он спокойно, даже не пытаясь высвободиться из моей хватки. — И я… я люблю Настю.

Его слова повисли в воздухе. Это было сказано так просто и буднично, что я невольно ослабил хватку.

— Что? — переспросил я, чувствуя, как мой гнев разбивается об этот железобетонный аргумент.

— С девятого класса, — ответил Кирилл. — Я пошёл в структуру не ради денег и не ради идеи. Когда мне предложили эту работу…«присматривать»… я согласился только по одной причине. Чтобы быть рядом. Чтобы защищать её.

Он посмотрел на закрытую дверь «Очага», за которой сейчас звенела посудой моя сестра.

— Если будет замес, Игорь… Если придут Алиевы, Синдикат или кто угодно… Я встану перед ней. Это не приказ конторы. Это моё решение. Я умру, но её никто не тронет.

Я смотрел на него и верил. Есть вещи, которые нельзя сыграть. Этот блеск в глазах, эта глухая решимость — это не из методички спецслужб. Это та самая химия, которая сильнее любой магии.

Я отпустил его куртку и разгладил помятую ткань.

— С девятого класса, значит… — пробормотал я. — Ну ты и партизан.

— Какой есть, — он чуть улыбнулся, но улыбка вышла грустной. — Макс знает. Он сказал, что лучшая мотивация для агента — это личный интерес. Сволочь он, конечно, но в людях разбирается.

— Сволочь, — согласился я. — Но полезная сволочь.

Я протянул ему руку.

— Ладно, Ромео. Я тебе верю. Но запомни: моё обещание в силе. Обидишь её — разделаю на стейки.

— Договорились, шеф.

— И ещё, — я кивнул на дверь. — Не тяни. Девушки не любят, когда парни тормозят годами. А то уведёт какой-нибудь залётный гусар, будешь потом локти кусать.

— Я работаю над этим, — хмыкнул Кирилл.

Мы вернулись в тепло кухни, оставив холод и угрозы за порогом. Настя что-то напевала, вытирая бокалы. Увидев нас, она улыбнулась той самой светлой улыбкой, ради которой стоило воевать с целым миром.

* * *

Мороз щипал за щёки, превращая дыхание в густые клубы пара, которые тут же смешивались с дымом от маневровых паровозов. Этот мир так и не определился, в каком веке он живёт: рядом с пузатым, шипящим чугунным монстром стоял обтекаемый скоростной экспресс, сверкающий хромом и магическими глифами на бортах.

Настя зябко куталась в пуховик, переминаясь с ноги на ногу. Её нос покраснел от холода, и сейчас она выглядела совсем ребёнком, а не управляющей закусочной. За её спиной, чуть поодаль, маячил Кирилл. Он стоял неподвижно, как часовой. Теперь, зная его тайну, я смотрел на него иначе. Не как на влюблённого стажёра, а как на волкодава, который притворяется пуделем.