— Значит так, — я поправил шарф, стараясь говорить максимально деловито. — Нанимайте людей. Не жалейте денег на зарплаты. Возьмите ещё пару помощников на кухню, усильте смену в зале. Когда я вернусь, «Очаг» должен быть готов к осаде… то есть, к наплыву гостей. После эфиров народ повалит валом.

— Ты говоришь так, будто уходишь на войну, а не на съёмки, — Настя шмыгнула носом и потянулась ко мне, поправляя выбившийся край шарфа. Привычный жест, от которого защемило где-то в груди. — У тебя там будут софиты, гримёры и красивые женщины. А у нас тут — отчёты и пьяный кузнец Фёдор, который опять придёт чинить проводку.

— Война бывает разная, Настёна. Там, в студии, ножи точат не для мяса, а для спины.

— Возвращайся скорее, — тихо попросила она, глядя мне в глаза. — И… привези мне автограф какой-нибудь звезды. Ну, если она не будет к тебе клеиться, конечно. А если будет — то не привози.

Я усмехнулся и притянул её к себе, крепко обняв.

— Я привезу тебе победу, мелкая. А звёзды… они там все фальшивые, как сусальное золото.

Поезд издал протяжный, утробный гудок, от которого завибрировала перронная плитка. Пора. Я отстранился, кивнул Кириллу. Тот едва заметно прикрыл глаза — сигнал принят. Пост сдан, пост принят.

Я подхватил сумку и шагнул в тамбур. Двери с шипением закрылись, отсекая меня от родного города, от сестры, от запаха утреннего кофе в «Очаге». За стеклом поплыли назад знакомые лица, фонарные столбы, здание вокзала с двуглавым орлом на фронтоне. Я махал рукой, пока фигурка Насти не растворилась в снежной пелене.

Я оставлял самое дорогое под присмотром шпиона и умирающей главы мафиозного клана. Странный расклад, но в этой жизни мне приходилось играть и с худшими картами.

* * *

Поезд набирал ход. За окном мелькали чёрные скелеты деревьев и бесконечные сугробы.

— Ну и холодина, — раздался скрипучий голос откуда-то снизу. — Надеюсь, сейчас в столице топят лучше, иначе я подам жалобу в профсоюз фамильяров.

Молния на моей спортивной сумке с треском разошлась, и оттуда показалась усатая морда Рата. В лапах он сжимал наполовину сгрызенный круассан с шоколадом.

— Ты когда успел его спереть? — я кивнул на выпечку. — Это же из утренней партии для витрины.

— Не спереть, а экспроприировать в счёт будущих заслуг, — Рат ловко выкарабкался на столик, стряхивая крошки на казённую скатерть. — К тому же, я должен поддерживать силы. Разведка — дело энергозатратное.

Он откусил ещё кусок, блаженно зажмурился и продолжил уже с набитым ртом:

— Кстати, о разведке. Мои сородичи из особняка Алиевых принесли интересные новости.

Я напрягся. Игры кончились, начался бизнес.

— Говори.

— Фатима плоха, шеф. Очень плоха. Старая паучиха уже не встаёт с постели. Крысы шепчут, что она держалась последние месяцы на чистой воле и стимуляторах, только чтобы передать тебе «наследство». Как только ты забрал флешку и пообещал присмотреть за внучкой, пружина лопнула. Она угасает. День, может два.

Я кивнул, глядя в окно. Этого следовало ожидать. Железные леди не гнутся, они ломаются сразу и наповал. Значит, скоро в городе начнётся грызня за передел сфер влияния. Хорошо, что мы заключили пакт с «Гильдией» и заручились поддержкой властей.

— А что по Синдикату? — спросил я, барабаня пальцами по столу. — Южане уже здесь?

— Они нюхают воздух, — Рат фыркнул, дёрнув усами. — Но погода… посмотри в окно.

Я перевёл взгляд на стекло.