– Я много раз видела тебя здесь, – сказала она. – Ты всегда ищешь вампиров?

– Я нахожу их интересными, – бодро ответила я, улыбаясь, как идиотка.

Должна сознаться, что, когда отец наконец вплыл в библиотеку, в наглухо застегнутом пальто и надвинутой на глаза черной шляпе, на реакцию библиотекарши стоило посмотреть. Челюсть у нее отвисла, и мы ушли без единого слова с ее стороны.

Но по пути домой отец произнес много слов, закончив:

– …и таким образом тебе удалось сорвать важный эксперимент, результаты которого теперь могут быть поставлены под угрозу, и ради чего? Чтобы раздражать библиотекаря вопросами о вампирах?

Но голос его звучал абсолютно бесстрастно. Только выбор слов и едва заметное понижение тона на слове «вампирах» выдавало, насколько он рассержен.

– Я ни о чем ее не спрашивала, – возразила я. – Я пыталась изучать кое‑что на компьютере.

До самого дома он больше не произнес ни слова, молча поставил машину в гараж. Затем вошел в переднюю и начал разматывать с шеи шарф.

– Полагаю, нам пришло время поговорить, – он умолк, снимая пальто, – о предоставлении тебе собственного компьютера.

Когда спустя несколько дней позвонила Кэтлин, я уже являлась гордым обладателем блестящего белого ноутбука с беспроводным интернет‑соединением. Рассказала историю его приобретения. В последнее время мне редко удавалось поведать ей о чем‑нибудь интересном, возможно, поэтому ее звонки сделались реже.

На сагу о злой библиотекарше Кэтлин реагировала фразами: «Да ты что!» и «Правда?»

– Надо было соврать, – сказала она, когда я закончила. – Ты могла дать ей неправильный телефон или дать наш, все равно днем дома никого нет.

Я признала, что не очень умно вела себя с библиотекаршей.

– Но все к лучшему, – резюмировала Кэтлин. – Отец у тебя нормальный: компьютер тебе купил. Везет же.

Я не думала, что удача сыграла здесь какую‑то роль, но промолчала. До меня дошло, что компьютер был для отца удобным средством избежать ответов на мои вопросы. Похоже, он хотел, чтобы я отыскала эти ответы сама.

Примерно в этот же период я в первый раз побывала на танцах.

Майкл позвонил мне (впервые в жизни) и пригласил, причем явно нервничая.

– Это просто танцы, – сказал он с ненужной запальчивостью. – Просто дурацкая школьная дискотека.

Хеллоуин в нашем доме не праздновали. Каждый вечер тридцать первого октября Рут опускала шторы и запирала двери. На редкий стук дверного молотка никто не отзывался. Вместо этого мы с отцом сидели в гостиной и играли в карты или другие настольные игры (когда я была маленькой, мы играли в конструктор, из которого строили машину, перевозившую карандаши с одного конца обеденного стола на другой).

Больше всего мы любили «Ключ к разгадке», в который играли ускоренными раундами, длившимися не более трех ходов с каждой стороны. У Макгарритов я обнаружила, что им требуется гораздо больше времени на раскрытие преступлений.

Я сказала Майклу, что мне надо спросить разрешения у папы.

Отец удивил меня ответом.

– Тебе решать. Это твоя жизнь, – сказал он и снова уткнулся в книгу, как будто меня тут не было.

Кэтлин выкроила время поговорить со мной о том, чего следует ожидать на танцах. Она сказала, что большую часть дней занята после уроков на репетициях школьного спектакля и уроках игры на флейте. Но так получилось, что в среду после уроков она свободна, и мы можем встретиться в центре в комиссионке, заодно и костюмы поищем.

Я осматривала платья на вешалке, когда она влетела в магазин.