Я больше никогда ее не увижу, подумалось мне. Отец был прав: люди все время уходят. Они появляются и исчезают из твоей жизни, словно тени.

На то, чтобы поймать следующую машину, у меня ушло больше часа, и в итоге проехала я всего пятнадцать миль. Целый день я медленно, короткими отрезками с большими перерывами, продвигалась на юг и начала понимать, насколько мне повезло с первыми попутчиками. Я твердила себе, что каждая миля приближает меня к маме, но романтика автостопа потускнела.

Помня совет той женщины, каждый раз при виде полицейской машины я ныряла в кусты на обочине. Никто из них не остановился.

Большинство из тех, кто меня подвозил, ездили на автомобилях старых моделей. Джипы‑паркетники и грузовики пролетали мимо. Один джип, как танк, едва не переехал меня.

Близился вечер, темнело, а я торчала на выезде посреди неизвестности, прикидывая, где бы провести ночь. И тут рядом затормозила красивая красная машина (серебристые буковки у нее на боку складывались в слово «корвет»). Когда я открыла пассажирскую дверь, водитель спросил;

– А не слишком ли ты юна, чтобы гулять тут в одиночестве?

На вид тридцать с небольшим. Невысокий и мускулистый, с квадратным подбородком и сальными черными волосами. В очках‑консервах. Зачем он напялил их ночью?

– Мне достаточно лет, – ответила я.

Но он колебался. Внутренний голос подсказывал мне, что лучше не садиться.

– Ну, ты едешь или как? – сказал он.

Час был поздний. Я устала. Хотя вид его мне не понравился, я села.

Он сказал, что направляется в Эшвилл.

– Годится?

– Конечно.

Я не расслышала, произнес он «Эшвилл» или «Нэшвилл». Впрочем, оба названия звучали по‑южному.

Мужчина завел двигатель, и машина рванула с обочины на шоссе. Он включил радио, оттуда посыпался рэп. Слово «сука» попадалось через строчку. Я сосредоточенно терла руки. Они окоченели от холода, несмотря на перчатки, но я их не снимала ради иллюзии тепла.

Сколько времени прошло до того, как я почувствовала неладное? Не много. На дорожных знаках было не I‑95, а I‑26, и мы ехали на запад, а не на юг. Чтобы попасть в Саванну, придется возвращаться по своим следам, сообразила я. По крайней мере, я не стояла на холоде под открытым небом.

Левой рукой водитель держал руль неподвижно, а правой время от времени потирал его. Ногти у него были длинные и грязные. Желвак на правой щеке появлялся и пропадал, появлялся и пропадал. Время от времени он поглядывал на меня, а я отворачивалась к пассажирскому окну. Снаружи в сгущающейся темноте почти ничего не было видно. Только дорога, освещенная передними фарами, убегала вперед, плоская и пустынная. Постепенно шоссе пошло на подъем. Я навострила уши и судорожно сглотнула.

Спустя два часа машина свернула с обочины и понеслась так быстро, что я не успела разглядеть табличку.

– Куда вы едете?

– Нам надо перехватить чего‑нибудь. Ты ж наверняка голодная, – сказал он.

Однако машину направил в сторону от огней заправочной станции и кафе быстрого питания и, проехав еще около мили, свернул на проселочную дорогу.

– Расслабься, – бросил водитель, не глядя на меня. – Я знаю тут одно чудное местечко.

Похоже, он не знал точно, куда направляется, потому что сворачивал еще трижды, прежде чем выехать на взбиравшуюся на холм извилистую грунтовку. Домов я не видела, только деревья. Когда он заглушил двигатель, у меня засосало под ложечкой.

Мужчина сгреб меня обеими руками, он был сильный.

– Расслабься, расслабься, – твердил он и смеялся, как будто находил мое сопротивление забавным.

Когда я притворилась, что расслабилась, он принялся одной рукой расстегивать мне штаны, и тогда я прянула вперед и укусила его.