Когда я притворилась, что расслабилась, он принялся одной рукой расстегивать мне штаны, и тогда я прянула вперед и укусила его.

Я не планировала этого сознательно. Просто увидела его открытую, незащищенную шею, склоненную ко мне, и это случилось…

Я до сих пор слышу его вопль. Он звучал по‑разному: сначала удивленно, потом сердито, потом испуганно и наконец умоляюще – всего несколько секунд. А потом я слышала только громкий стук собственного сердца и хлюпающие звуки насыщения.

Каково это было на вкус? Как музыка… Как электричество… Как лунный свет на бегущей воде…

Я напилась до отвала, а когда остановилась, моя собственная кровь пела у меня в ушах.

Следующие несколько часов я шла по лесу. Мне не было холодно, и я чувствовала себя достаточно бодрой, чтобы пройти пешком много миль. Над головой висела почти полная луна – бесстрастный свидетель. Постепенно прилив энергии иссякал. В животе заурчало. Не заболела ли я? Пришлось сделать привал на пеньке. Я старалась не думать о том, что совершила, но все равно думала об этом. Жив тот человек или умер? Я надеялась, что умер, и приходила в ужас от таких мыслей. Во что я превратилась?

В животе пошли спазмы, но рвоты не было. Я запрокинула голову и медленно, глубоко дышала, глядя на луну в просвет между двумя высокими деревьями. Приступ дурноты прошел, и я почувствовала себя готовой продолжать путь.

По крутым склонам холма идти было нелегко, а без лунного света и вовсе было бы невозможно. Высокие и колючие деревья росли тесно. Полагаю, какая‑то разновидность сосны.

«Папа, я потерялась, – тоскливо подумала я. – Я даже не знаю, как называются эти деревья. Мама, где ты?»

Я выбралась на вершину и двинулась по тропинке, плавно уходившей вниз. Внизу, сквозь по‑зимнему голый подлесок, замерцали огоньки, сначала едва различимо, потом все ярче и ярче. «Возвращение к цивилизации», – подумала я, и эта мысль меня приободрила.

С поляны впереди донеслись голоса, я остановилась. Не выходя из‑за деревьев, я тихонько двинулась в обход открытого пространства.

Ребят было пятеро или шестеро – одни в плащах с капюшонами, другие в остроконечных шляпах.

– Я побежден! – крикнул один мальчик, другой, в плаще, размахивал у него перед носом пластмассовым мечом.

Я вышла на поляну под всеобщее обозрение и спросила:

– Можно с вами? Я знаю правила.

Около часа мы играли на склоне холма под холодным лунным светом. Эта игра отличалась от той, у Райана. Здесь никто не сверялся с книгами заклинаний, и все играли свои роли достаточно свободно. И о банках никто не упоминал.

Смысл игры заключался в квесте: надо было найти и украсть клад команды соперников – оборотней, – который был спрятан в лесу. У нас, команды магов, был набор записок с подсказками. «Не гонись за облаками. То, что ищешь, – под ногами» – было в одной из первых.

– Ты кто? – спросил меня один из мальчиков, когда я вступила в игру. – Маг или гном?

– Вампир, – ответила я.

– Вампир Гризельда присоединяется к «Ленивым магам»! – торжественно оповестил он всех.

Подсказки показались мне легкими. Маг Лемур, тот, который представил меня, тоже читал записки, он был капитаном команды. Каждый раз, когда он зачитывал очередную подсказку, я автоматически двигалась туда, куда она указывала. «Где высокий дуб шумит, вправо там тропа лежит». Что‑то вроде этого. Спустя несколько минут я почувствовала, как все наблюдают за мной.

Клад оказался упаковкой из шести банок пива, спрятанной под кучей хвороста. Когда я подняла упаковку, остальные радостно завопили.

– Вампир Гризельда захватила клад, – объявил Лемур.