По ступенькам поднялся некто в бесформенной плащ-палатке. С нее текло на пол.

— Тебе, служивый, жить надоело? — ласковым голосом поинтересовался Тепа. — То есть наказание посмертное за самоубийство тебя не пугает? Что ж ты под транспорт бросаешься? Ты знаешь, какой тормозной путь у машины весом в десять тонн по такой дороге, да на скорости сорок километров в час? Ты ж, солдатик, должен сейчас висеть у меня на бампере, держась за железяку широко распахнутыми ребрами… Но ты не думай, что все уже закончилось. Я вот сейчас встану, амуницию с тебя пообберу да по самое некуда вложу толику малую уважения к правилам дорожного движения…

Солдат откинул капюшон и присел на край сиденья. Был он молод, не старше двадцати годов, дышал тяжело, с хрипом, словно бежал несколько километров. Ботинки были в грязи, брюки выше колен — были в грязи. Похоже, действительно бежал военный, да еще как! Вон весь бок в черной жирной грязи, комки ее медленно сползали на пол.

В руках у солдата был автомат. Иван глянул и кашлянул — оружие снято с предохранителя.

— Чего молчишь? — спросил Тепа.

— Нельзя туда ехать, — выдавил из себя солдат и закашлялся.

Грязной рукой он провел по лицу, оставляя черную полосу от уха до подбородка.

— Это с каких таких?

— Запрещено… Товарищ майор приказал всех останавливать, никого не пускать…

— Снова учения устроили…

— He-а, — мотнул головой солдат. — Боевые, мать их так…

— Не выражайся, рога не вырастут, — предупредил водитель. — С кем воюем? С БП?

— Если бы… С Васькой воюем Клюевым, да с Покотовым Серегой… Они из караула рванули, что у склада, в одной смене были, сговорились. Мы-то их нагнали, блин, только они в сарай забились и стрелять начали. Сержанта Михеева до смерти подстрелили. Товарищ майор приказал все оцепить, никого не пускать, а сам послал за пулеметами в часть. Только по такой грязи туда и обратно часа два получается… А тут вы, и прямо в сторону сарая… Я кричал-кричал, потом побежал… Вон на пузе с самой вершины холма ехал, потом на ноги встал и чуть не под автобус…

— Весело, — подвел итог Тепа. — Это они в каком сарае? В том, что над балкой? Бетонный, старый?

— В нем.

— Так это ж отсюда по прямой метров сто, не больше.

Солдат закашлялся и поэтому ограничился судорожным кивком.

Водитель оглянулся на Ивана, почесал в затылке:

— Слышь, Иван, в тебя когда-нибудь стреляли?

— Было дело, а что?

— Нет, ничего, только, если дождик немного стихнет, те парни в сарае нас заметят и непременно стрельнут. Ведь стрельнут, служивый?

— А бог их знает! — Солдат помотал головой. — Мы поначалу думали, что парни просто так побежали, служить надоело или невеста чего-то такое написала…

— Сразу двоим, — вставил Всеслав.

— Ну мало ли что… Они ж друзья вроде. Просто побежали, значит, нужно просто догнать и вернуть. По головам настучать, само собой. Догнали, блин. Пока за майором сбегали, сержант Михеев, царство ему небесное, решил сам порядок навести, пошел к сараю. Оно ведь дождь, хрен чего рассмотришь толком. Он шагов на двадцать к сараю подошел, что-то даже крикнул, типа, выходите, чего там бегать… А они в два ствола как врезали… Сержант упал, а они все стреляли, только лохмотья летели. Потом прибыл комбат, послал бойца за пулеметами, а нас разогнал в оцепление. А я еле успел…

— Успел он, — буркнул Тепа.