Кому он врет? Себе и врет, между прочим. А это самая страшная и опасная форма лжи — себе. Господин Старший Исследователь просто забивает себе мозги, не дает себе самому подумать о том, что с каждым шагом приближается к тому сараю. Во-он к тому!

И пришла же кому-то в голову идея собрать из бетонных плит это сооружение над дорогой. Дверь с другой стороны, с этой — только два небольших окна, очень удобно расположенных почти над самой землей. Сарайчик скорее напоминает долговременную огневую точку, чем хозяйственную постройку.

Хотя для крупнокалиберного пулемета эти бетонные стены не помеха. Так, фигня. Как куртка, что надета на Иване Александрове, для автоматной пули. Пройдет и не заметит.

И с такой дистанции… Иван подавил в себе желание пригнуться. Идем ровно, расправив плечи, выкатив грудь, — героически идет господин Старший Исследователь. Парни в оцеплении уже, наверное, засекли постороннего, доложили товарищу майору, и тот по старинной комбатовской привычке кроет всех подряд, вопрошает, кто позволил и какая сволочь стояла в оцеплении с той стороны…

А вот заметили ли героического идиота парни в сарае? Вопрос на пятьсот миллионов. На миллиард.

Когда до сарая осталось метров пятьдесят, Иван изменил направление и стал обходить вершину бугра по кругу, стараясь не делать резких движений. Раз или два он, все-таки поскользнувшись, взмахнул руками, но не упал, а из сарая не выстрелили.

Тело сержанта лежало напротив входа в сарай. Проходя мимо него, Иван глянул и отвернулся. На случайный выстрел это уж никак не похоже. В сержанта попало не менее полусотни пуль, и это значило, что у часовых осталось на двоих всего штук шестьдесят патронов…

Стоп, фигушки.

Иван чуть не оглянулся назад, на тело. Подсумок у сержанта пустой. И автомата рядом с ним нет. Выходит, что солдатики под дождем вылезали и пополнили свой боезапас за счет убитого. Что бы там солдат ни толкнуло на побег, но воевать они собрались серьезно. Мать их так.

— Стоять!

— Стою, — сказал Иван и остановился метрах в пяти перед дверным проемом.

— Ты кто? — спросили из глубины строения.

— А здрасте твое где? — Иван подбоченился и сплюнул пересохшими губами. — То есть мама и папа тебя не учили, что со старшими нужно здороваться. А в армии тебе не вбили в башку, что старших по званию нужно приветствовать согласно уставу…

Иван осекся. О старших по званию, пожалуй, не стоило. Один такой старший по званию уже лежит в грязи.

— Вы офицер? — спросил другой голос, чуть более напуганный, чем первый.

— Я — Инквизитор, — сказал Иван и затаил дыхание.

Смешная могла получиться пьеса.

Ты кто — я Инквизитор — трах-та-ра-рах!

Вот была у паренька, например, мечта — убить Инквизитора, но, понятное дело, не удалось ее осуществить. А тут ведь все равно умирать. Так почему и не покуражиться напоследок?

— Вы вправду — Инквизитор? — спросил первый голос. — Тот самый?

— В смысле — тот самый? Я просто Инквизитор. Простой Старший Исследователь Объединенной Инквизиции. Я могу и документ показать, если вы стрельбу не начнете.

— Покажите.

Иван медленно, очень медленно, поднес руку к боковому карману куртки, поворачиваясь одновременно этим боком к сараю. Двумя пальцами, оттопырив остальные, залез в карман и достал удостоверение.

— Бросайте.

Карточка влетела в дверной проем. Послышался шепот, Иван не смог разобрать ни слова.