— Этот вопрос надо закрыть. Так получается, что закрыть его можете только вы. Василий Никич нанял вас для того, чтобы провести расследование. Вот, считайте, что вы его провели. Я готов предоставить доказательства того что я только что сказал — доказательства моего звонка в Швейцарию, платежка — перевод первого платежа в клинику. А вы… как профессионал — оцените доказательства и напишете отчет Никичу. Перед этим, понятно, показав его нам.

…

— Но не бесплатно. Сколько платит вам Никич?

…

— С учетом обстоятельств мы готовы заплатить вам двести тысяч евро. Сто хоть сейчас. Оставшиеся сто — в обмен на запись вашего разговора с отчетом Василию Никичу. Думаю, это хорошая сделка.

Ну, вот.

Что бы вы сделали на моем месте?

Я посмотрел на воду. На боевиков, на самого Зорана. И сказал.

— Четыреста. Двести — сейчас.

Зоран помолчал. Потом сказал

— Не ожидал. Вот вы оказывается какой.

— Какой?

— В любом случае… так проще. Но четыреста… вы понимаете, какие эти деньги?

— Проще меня убить, верно?

…

— Но тогда Василий будет продолжать задавать вопросы. Он может поверить мне — но не вам. А если он продолжит задавать вопросы — найдутся и ответы. Не бывает вопросов без ответов.

Зоран достал платок и вытер лицо

— Логично. Но… триста. Пополам.

…

— Поймите, у нас и так большие расходы. А Сербия — не Россия, это страна бедная.

— Триста. Но двести сразу.

Зоран принужденно улыбнулся

— Договорились.

…

Весь Белград — изрисован граффити. Это город орущих камней, практически с каждой стены доносится безмолвный крик безымянного оратора, потому что в реальной жизни безымянных художников никто не слышал, не слышит и слушать не собирается.

На моей стене был по-сербски написан великий русский вопрос.

Кто виноват?

Для меня — вполне резонный вопрос, согласитесь.

Дом был под снос, к нему вела полуразрушенная лестница. Я отсчитал шесть ступенек снизу, сунул руку под лестницу, нащупал сверток.

Деньги, немного, но все же. И пистолет — такой же, как у меня отняли, Застава-9. Если кто-то подумает, что теперь я безоружен — то сильно ошибется.

Сунул пистолет в пустую кобуру. Огляделся. Никого, только пацаны мячом стучат ниже.

Кто виноват…

Надо сказать, что Зорану удалось посеять во мне сомнения. До разговора с ним я почти не сомневался, что Аню убил Жераич.

Впрочем, он имеет отношение к ее убийству в любом случае.

Утром — я зашел в первый открывшийся интернет-клуб и сделал то, что должен был сделать с самого начала. Покопался в прошлом не Ани, а ее отца. Дело в том, что часто — безмотивные убийства совершают ближайшие к жертве люди. Я допустил ошибку с самого начала — посчитал, что если Аня уехала в Белград и не поддерживала отношения с отцом, то и подозревать его нет смысла. Но я сильно ошибался. И теперь, чем глубже я рыл, тем сильнее осознавал допущенную мной ошибку…

И тем сильнее понимал всю возможную подоплеку трагедии…

Есть такая республика, называется Босния и Герцеговина. Бывшая Югославия вообще состоит из трех основных частей. Это те земли, которые ранее входили в состав Австро-Венгрии — Хорватия, Славония и часть Сербии — так называемая «Воеводина», где сербы довольно сильно отличаются от шумадийских сербов. Это собственно Сербия, та часть, которая первой освободилась от турецкого ига и заложила основу государства — включающая и сербов так называемой «военной границы».