Изменить размер шрифта - +

Анна выглядела столь же удивленной, как и я, и собиралась было отдернуть руку, но… все же оставила ее в прежнем положении…

Мы обменялись долгим красноречивым взглядом, не проронив ни слова.

– Нам нужно идти, – сказала она наконец.

 

19

 

Отделение ФБР, Нью-Йорк, дом номер 26 по Федерал-Плаза, 23-й этаж

– Будьте как дома, – сказал агент, который привел нас в большой конференц-зал. – Сегодня здесь свободно, так что располагайтесь.

«Еще бы он был занят, – подумал я. – Уже почти десять вечера…»

– Спасибо за ваше гостеприимство, – поблагодарила его Анна.

– Пожалуйста, – ответил агент, мужчина лет сорока, в сером костюме и голубом галстуке. – И кстати, к слову сказать, раз уж вчера вы занимались пожаром в банке «Барклайс», вам, наверное, будет интересно узнать, что именно в нашем отделении ФБР больше ста лет назад, в сентябре 1920 года, вели расследование о нападении на здание банка «Джей Пи Морган» на Уолл-стрит.

– Удивительная история, – заметил я.

Агент показал нам, где найти стаканы для воды, и удалился.

Анна подошла к большим окнам, откуда открывался панорамный вид на освещенные небоскребы Манхэттена.

– Какая она зловещая, эта башня без окон! – воскликнула Анна.

Прямо напротив, на второй линии, в окружении других небоскребов, возвышалось здание этажей в тридцать, без единого окна, напоминавшее гигантский блокгауз. О нем писали в местной прессе, когда актер Том Хэнкс выложил его фотографию в «Твиттере», назвав «самой ужасной башней, которую он когда-либо видел».

– Официально оно принадлежит «Эй-ти-энд-ти», но есть серьезные подозрения, что в нем размещается шпионское оборудование Агентства национальной безопасности. Гигантская станция прослушки, спрятанная в крепости в самом центре Нью-Йорка.

– Согласен, выглядит оно странно, этакий мрачный монолит.

– Да еще построено с тем расчетом, чтобы выдержать ядерный взрыв…

– Просто невероятно.

– Ваши методы менее требовательны в смысле материальной базы, – произнес я со смехом.

Анна улыбнулась и положила на стол свою сумку.

– А теперь, – сказала она, – приступим. Четвертая фаза!

– Я готов.

Она достала из сумки папку и открыла ее.

– Напоминаю, что в первой фазе мы раскрываем природу цели, анализируя рисунок идеограммы. Во второй фазе мы входим в контакт с целью посредством ощущений и образов. В третьей фазе мы определяем ее форму в трех измерениях и делаем наброски, которые ее изображают. Цель четвертой фазы – получить более концептуальную информацию: для чего служит цель, что за деятельность там происходит, если она там есть, что за люди там, возможно, находятся, чем они занимаются, что чувствуют. В этой фазе полученные вами образы редко подвергаются интерпретации, поскольку ваше раскрытие цели уже очень велико, так что большинство из них принимается в расчет.

– Все это действительно можно уловить?

– О да. Эту информацию записывают в отдельных колонках, я вам сейчас покажу, как это делается. Вы уже знаете, что в методике все кодифицировано, и это имеет свое значение главным образом потому, что позволяет вам поочередно использовать оба полушария мозга, а это крайне благоприятствует предвидению.

– А как совершается переход от третьей фазы к четвертой?

– Опять же совершенно естественно: после того как вы сделаете три или четыре страницы набросков в третьей фазе, поступающая вам по ходу дела информация постепенно станет носить менее сенсорный и более концептуальный характер.

Быстрый переход