– Комплименты? – Я склонила голову набок. – Что еще за комплименты?

– Ой, Лютер сказал, что ты очень впечатляющая. И интересная. Он спрашивал, что мне известно о тебе и что рассказывал Теллер. По-моему, он ходил в Смертный город тебя искать. Даже несколько раз, но вроде бы не застал тебя на месте, потому что…

– И что ты ему сказала? – спросила я, сдвинув брови. Вряд ли Лютер так глубоко изучал меня, потому что я его впечатлила. Я очень сомневалась, что причина в этом.

Лили пожала плечами:

– Я сказала, что Теллер всегда говорит о тебе только хорошее. Он искренне тобой восхищается. Мы с ним постоянно радуемся, что нам повезло и у нас есть старшие брат и сестра, которые показывают нам такой прекрасный пример.

Нож еще глубже вонзился мне в сердце.

– Знаешь, он хороший человек. – Лили выжидающе посмотрела на меня круглыми, полными надежды глазами.

В ответ я слабо улыбнулась:

– Да, знаю, мне тоже повезло, что он у меня есть. Теллер прекрасный брат.

– Ой, я имела в виду не Теллера. То есть да, он тоже хороший человек, прекрасный, лучший из тех, кого я знаю. – Лили нервно засмеялась, несколько раз пригладила волосы и залилась нежным румянцем. – Он очень добрый, умный и никогда… ну, неважно. Я имела в виду своего брата. Лютера. Ну, то есть принца Лютера. Он хороший человек.

Чтобы сохранить бесстрастное выражение лица, понадобился весь мой самоконтроль, до последней капли.

– Да, конечно.

– Знаю, в тот день во дворце Лютер вел себя с тобой не очень любезно. Это лишь потому, что он беспокоился обо мне и сильно винил себя в том, что пострадали дети. Если опасность грозит тем, кто ему дорог, он становится слегка… – Лили согнула пальцы, изобразив когтистую лапу, оскалилась и зарычала.

Я нервно сглотнула:

– Я думала, тот инцидент спровоцировал Эльрик.

– Да, он. Не нарочно, разумеется. Кстати, Эльрик тоже хороший парень, но ты, наверное, и сама заметила, да? Он сказал, что разговаривал с тобой. Сказал, что ты очень милая и…

– Тогда почему Лютер винил себя? – Наверное, я нарушала целый том правил королевского этикета, перебивая Лили каждый раз, когда она начинала говорить, но было ощущение, что, если этого не делать, мы простоим тут до весны.

– Ну, Лютер – верховный генерал Королевской Гвардии, поэтому отвечает за безопасность всех обитателей дворца. Если с кем-то что-то случается, он винит себя, даже если пострадавшие сами виноваты. – Лили закатила глаза. – Однажды два наших двоюродных брата заигрались и упали с лестницы. По-моему, Лютер не спал неделю. Он бродил по дворцу чернее тучи. – Лили потерла подбородок, с поразительной точностью изобразив старшего брата, и хихикнула. – По его приказу стражи сопровождали каждого ребенка во дворце, пока дядя Ультер, то есть король Ультер, не велел ему отменить приказ. Спасибо Блаженному Клану за это!

Ласковая фамильярность, с которой Лили говорила о Лютере и о короле, выбила меня из равновесия. Слишком долго я воспринимала этих людей чисто номинальными лидерами. Принц, наследник монарха. Король, правитель нашего королевства. Странно было думать о них как о семье – кузенах, дядьях, братьях и сестрах, – как о людях, которые любят и оберегают друг друга. Теперь они казались человечнее, да еще и настолько, что мне было очень не по себе.

– В общем, да, в прошлый раз Лютер вел себя с тобой некрасиво, но он хороший. Никто не верит, когда я так говорю. Его просто неправильно понимают. – Улыбка Лили померкла, лицо омрачилось сестринским стремлением защитить брата, которое я слишком хорошо знала.