– Может, королевская семья просто захотела отблагодарить тебя за служ…

– Я не закончил! – рявкнул отец, и я закрыла рот.

Он вытащил письмо из конверта, чтобы прочитать.

– Далее принц поблагодарил меня за то, что я вырастил дочь, как он изволил выразиться, «настолько отважную и самоотверженную, что она за считаные секунды до обрушения крыши забежала в горящее здание, дабы спасти жизнь двум стражам». – Отец бросил листок на стол и сжал кулаки. – Ты сказала, что собираешься лечить раненых.

– Так и есть, я лечила.

– Забежав на горящий склад? Что это за лечение такое?

Я не могла сказать отцу правду – что я спасала тех стражей не из храбрости, а из чувства вины. Что я чуть не сгорела вместе с ними по той же причине.

– Стражи были ранены, – быстро проговорила я. – Им надо было помочь выбраться.

– И ты единственная, кто мог им помочь? Смертная, которая могла погибнуть тысячей разных способов?

– Но я же в полном порядке, так?

Сузившиеся темно-ореховые глаза отца впились в меня.

– Если бы на этом письмо заканчивалось.

Страх понемногу сжимал меня в тисках. Я откашлялась, ерзая на стуле.

– Принц также упомянул, что он в неоплатном долгу перед тобой… – я закрыла глаза, зная, какой компромат сейчас услышу, – за спасение жизни Лилиан в ходе службы новой дворцовой целительницей.

Я прижала голову к твердой деревянной спинке стула.

«Лютер, дурачина ты эдакий!»

– Пламя пламенное, ты из ума выжила?! Даже не знаю, какими словами тебя ругать!

– Давай сложим их в шляпу, и ты вытянешь что-нибудь наугад, – пробормотала я.

Отец шарахнул кулаком по столу, и я подскочила.

– Дием, это не шутка.

Я открыла глаза и выпрямила спину:

– Нет, отец, это не шутка. Это моя жизнь. Моя, а не твоя.

– Все эти годы мы с твоей матерью шли на большие жертвы, чтобы защитить тебя от этих людей, а ты свела наши усилия на нет.

– Не надо было меня защищать. Почему меня щадили, пока все остальные смертные королевства страдают?

– Так ты желаешь страдать?

– Чего я желаю, так это прожить свою жизнь как считаю нужным. А тебе пора мне доверять: я сама решу, что для меня лучше.

Отец сжал кулаки так, что костяшки побелели от напряжения.

– Как давно ты работаешь во дворце?

– Несколько недель.

– Почему мне не сказала?

Я стиснула зубы:

– Конечно, ты же сейчас абсолютно спокоен, с чего я вообще решила, что ты расстро…

– Ты заменила мать в качестве дворцовой целительницы?

– Да.

– Зачем? Мне казалось, Мора прекрасно справляется.

– В то время я думала, что Теллер потеряет место в академии Потомков, если один из Беллаторов не выполнит условие соглашения.

– Какого соглашения?

– Соглашения, которое заключила мама: она служит во дворце, а Теллер поступает в академию.

На отцовском лице промелькнул целый калейдоскоп эмоций, но самым ярким было удивление. Я села ровнее, хмуро глядя на него. Он впрямь не знал о маминой договоренности?

– Ты сказала «в то время». Что это значит? Что изменилось?

– Сегодня утром Лютер сказал, что не настаивает на выполнении обязательств. Теллер может закончить учебу, даже если я не стану служить во дворце.

– С чего бы вдруг?

Провокационный вопрос.

Я взглянула на старый дубовый стол и кончиком пальца провела по его неровностям.

– Не знаю.

– Члены королевской семьи действуют исключительно в личных интересах. Какая выгода для принца?

– Ты же видел письмо.