Стюарт выгнул бровь.

— Ты думаешь, мы могли бы заглянуть? Я ни разу не бывал в здешних апартаментах.

Леонард поджал губы.

— Мы должны вернуть даме сумочку немедленно. Она, наверное, с ума сходит от беспокойства.

— А как насчет ужина?

— Побыстрее его закончим. — Богатая симпатичная женщина, потерявшая сумочку, была Леонарду куда интереснее нудного племянника.

Леонард быстро расправился с ростбифом, орудуя вилкой так, чтобы племянник понял — надо поторапливаться. Все оставшееся время за столом он не мог говорить ни о чем другом, кроме того, как эта дама может выглядеть в жизни и насколько она должна быть благодарна тем, кто вернет ей имущество.

Леонард ставил себя выше светских условностей. То, что мужчина не может по правилам хорошего тона явиться к даме без приглашения, его не волновало.

— Представляешь, как она обрадуется, когда нас увидит? — говорил Леонард, когда они поднимались в лифте.

Хорошенькая миссис Хотчкис — леди Хартли — весьма удивила Стюарта тем, что совершенно не выглядела взволнованной.

Она приоткрыла дверь и раздраженно спросила:

— Чего вы хотите?

Леонард деликатно покашлял.

— Мы, так сказать...

— Если вы из газеты, то сказать мне вам нечего. Убирайтесь.

— Нет, мы не из газеты, — быстро сказал Стюарт. — Мы нашли вашу сумочку.

Щель раскрылась чуть пошире.

— Что? Мою сумочку? Вы шутите!

Тут вступил Леонард.

— Мы определенно не шутим. Это ваше?

Эмма настежь распахнула дверь, и ее красивые синие глаза так же широко распахнулись. Стюарт сам впервые видел интерьер ее номера, заглядывая ей через плечо.

— Пожалуйста, заходите.

Эмма довольно мило устроилась. Шаль, что Стюарт купил ей вчера, была небрежно брошена на спинку кресла, стоявшего в эркере. Дорожные сундуки куда-то исчезли, и номер выглядел весьма опрятно. На кровати была разложена ночная рубашка, на коврике у кровати — тапочки. Создавалось впечатление, что дама готовилась ко сну.

На письменном столе лежали три скрученных холста. Стюарт горел от нетерпения.

Леонард никаких картин не заметил. Он вошел и спросил:

— Вы, конечно, можете опознать эту сумочку?

«Вполне вежливо и резонно», — отметила про себя Эмма.

— Да. Там должны быть мои визитки. Я — Эмма Хартли. Агент страховой компании и оценщица. Там еще есть кошелек и в нем немного мелочи и около трехсот или четырехсот фунтов в крупных купюрах. — Она нахмурилась. — И еще телеграмма, которую я не успела прочесть. — Затем она состроила недовольную гримасу. — И еще вырезка из газеты. Эти репортеры не дают мне покоя с тех пор, как я отыскала Рубенса в каморке лифтера.

— Сумочка, безусловно, ваша, — сказал Леонард, протягивая даме ридикюль.

Небрежно бросив сумочку на кушетку, она подошла к буфету и открыла его.

— Господа, не хотите ли немного бренди? Угощайтесь, а я пока прочту телеграмму. Вы не представляете, от каких проблем вы меня избавили. — Между тем Эмма достала бокалы и бренди — дорогой французский коньяк, который Стюарт купил ей сегодня утром. — Я вам так обязана. Угощайтесь. — Она поставила поднос с тремя бокалами на журнальный столик, а сама взяла ридикюль. Открыв его, она сказала: — Позвольте мне вам заплатить. — Она перевела взгляд с одного мужчины на другого. — Пятьдесят фунтов каждому?

Стюарт быстро помахал рукой.

— Нет, ни в коем случае. Нам было приятно сделать это для вас.