– Да, вы правы.

Табита взглянула на присяжных. Те, не отрываясь, глядели на нее. Вряд ли ей удалось произвести на них положительное впечатление. Затем Табита посмотрела вверх, в сторону публики, и встретилась глазами с Лорой. Какое-то мгновение она испытывала сильный соблазн сесть, положить голову на руки и объявить, что у нее нет больше вопросов. Тогда ее отведут в камеру, в двери лязгнет замок, и ее борьба, наконец, закончится.

Тут она почувствовала руку у себя на пояснице.

– Спроси ее о конфликте с потерпевшим, – негромко произнесла Микаэла. – Давай-давай!

– Расскажите о ваших взаимоотношениях со Стюартом Ризом, – попросила Табита.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду под словом «взаимоотношения». Стюарт приходил по воскресеньям в церковь, помогал во время праздников, мы встречались с ним на заседаниях приходского совета, а иногда и так, на улице.

Табита почувствовала, что викарий впервые за весь допрос стала осторожничать и выбирать слова.

– Мистер Риз был постоянным прихожанином?

– Ни одной службы не пропускал, – сказала Мэл, причем в ее голосе прозвучала резкая нотка.

– У вас с ним были дружеские отношения?

– Разумеется.

– В самом деле? Я слышала, что кое в чем вы не сходились с ним.

Прежде чем судья успела открыть рот, Табита быстро добавила:

– Это так?

– Нет, – улыбнулась Мэл. – Правда, мы с мистером Ризом не нашли согласия по некоторым доктринальным вопросам, но если бы я портила отношения с каждым несогласным, то у меня и прихожан бы совсем не осталось!

– А правда, что Стюарт говорил, что вы и в Бога-то не верите?

– Совершеннейшая чушь!

– Чушь не чушь, но это правда или нет?

– Мистер Риз считал, что моя трактовка Писания слишком либеральна. Он называл это «американщиной».

Щеки у Мэл вспыхнули. «Рассердилась», – подумала Табита.

– Да, грубоватое выражение.

– Издержки моей профессии, – отозвалась Мэл. – Приходилось мириться с этим.

– То есть у вас были разногласия?

– Что вы имеете в виду?

– Правда ли, что мистер Риз написал на вас жалобу епископу?

Тут поднялся Брокбэнк:

– Я старался быть снисходительным к мисс Харди, но мне кажется, что она злоупотребляет своими процессуальными правами.

– Не нахожу, – отозвалась судья.

– Да, он писал епископу, – сказала Мэл.

– Вам это не понравилось?

– Я всегда старалась сохранить с мистером Ризом хорошие отношения и не принимать такие вещи близко к сердцу.

– Наверное, вам это нелегко давалось?

– Нет, отчего же? Его враждебность была продиктована глубокими переживаниями, и мне было жаль его.

«Что же ты всех подряд жалеешь? И меня, и Стюарта…» – подумала Табита.

– Глубокими переживаниями? – переспросила она.

– Да. Однажды он…

– Да?

– Однажды он очень разгорячился. А я, в свою очередь, сказала не самую умную вещь. Он утверждал, что Бог зол и непреклонен и что он – Стюарт – заранее проклят им.

По залу пронесся ропот. Журналисты непрерывно строчили. Табита снова посмотрела на Лору, которая сжала губы в тонкую нить и как-то странно посверкивала глазами, чуть подавшись вперед.

– Проклят… Он вам так прямо и сказал?

– Понимаете, чего не скажешь в сердцах? Да, именно так он и выразился.