Брокбэнк кивнул на второй стул. Табита пристально посмотрела на обвинителя, и ей захотелось ударить его вместо стены. Брокбэнк саркастически улыбнулся. Вероятно, он не стал бы возражать, если бы Табита замахнулась. Это лишь подтвердило бы его правоту. Поэтому, тяжело вздохнув, она опустилась на предложенный стул.

– Что, пришли позлорадствовать?

На какое-то мгновение Брокбэнк задумался.

– Есть тут одна идея, – вымолвил он наконец. – Вы оказали мне, как обвинителю, неоценимую услугу там, в зале суда. Присяжные, наверное, думали, что Табита Харди, конечно, вспыльчивая и обозленная, но вот способна ли она на убийство? Но вы устранили это затруднение.

Табита понимала, что Брокбэнк, видимо, прав.

– Дело в том, что Энди был моим единственным другом, – сказала она. – А теперь посмотрите, во что он превратился из-за вас!

– Поговорите об этом с кем-нибудь другим, – беззаботно обронил Брокбэнк. – А я здесь по другому вопросу. Вам все же необходимо принять соответствующее решение.

– Что еще за решение?

– На самом деле, решать-то тут особо нечего, – хмыкнул Брокбэнк. – В конце концов, вам все же придется оказаться лицом к лицу с реальным положением дел. Не можете же вы сидеть здесь до скончания веков! Надо как-то действовать.

– Как? Признать себя виновной? Вы за этим сюда пришли?

Брокбэнк снова задумался, словно Табита подала ему новую блестящую идею.

– Никогда не поздно сделать правильный выбор. Тогда суд может смягчить ваше положение.

Ни один мускул на лице Табиты не дрогнул.

– Вот как? – сказал Брокбэнк. – Я так и думал. Тогда вам сейчас следует подняться наверх в зал суда и принести искренние извинения за ваше поведение.

– Идите к черту! – реагировала Табита.

– Что ж, – произнес Брокбэнк со вздохом. – Не хотите – как хотите. Но только сначала я расскажу вам, что будет потом.

– Ну-ну, – буркнула Табита. – Изложите суть.

Подавшись чуть вперед и жестикулируя обеими руками, мистер Брокбэнк изложил.

– У вас есть что сказать, мисс Харди?

Табита встала и повернулась к судье. В тот же миг она вспомнила, как некогда стояла перед учителями в школе, а то и перед самим директором. Свои извинения она обычно приносила, словно издеваясь, монотонно повторяя дежурные фразы. И учителя, и она сама понимали, что все это чистый театр, постановка, но Табита должна была повторять свои заклинания, чтобы ее оставили в покое.

Но здесь было совсем по-другому. Тут следовало говорить максимально убедительно, без фокусов. Шутки закончились. Да, все это тоже постановка, но ей должны были поверить судья и, самое главное, присяжные.

Табита сжала кулаки, отчего ногти больно впились ей в ладони.

– Да, у меня есть что сказать, – проговорила Табита. – Я не буду оправдываться за свой поступок. Любой свидетель имеет право выступать на стороне обвинения, и я отношусь к этому с пониманием. Но когда с этой позиции выступает друг…

Тут она осеклась, заметив, что пытается оправдаться.

– Я просто хотела бы сказать, – продолжала Табита, – что сама искренне сожалею о случившемся. В суде, как вы понимаете, нужно вести себя уважительно и вежливо по отношению к другим участникам процесса, а я здесь оказалась не на высоте.