Я повиновалась и закрыла калитку. Мы остались вчетвером среди аккуратных кустов и укрощенных ползучих растений. Земля у нас под ногами напоминала шахматную доску: травянистые островки перемежались с камнями.

Клэр опустилась на колени, чтобы помолиться за сводного брата девочек, и мы присоединились к ней. Клэр просила о заступничестве Деву Марию и ее ангелов, в точности следуя заповеди «Возлюби врага своего». А я… я надеялась, что в раю услышат ее молитвы. Когда же я сама закрывала глаза, передо мной опять появлялось искаженное болью лицо с перекошенным черным ртом, и я невольно гадала, как Николя умудрился упасть, ведь он же такой ловкий и сильный.

Мы еще долго прятались в саду. За нами так никто и не явился: даже няня девочек – и та не пришла. Мы всё ждали и ждали, и только когда девочкам стало совсем худо от голода – дело дошло чуть не до обморока, – мы повели их в замок.

Внутри было темно и мрачно; все окна занавесили, будто семья уже погрузилась в траур. Сестры не смогли найти свою мать, а заходить в комнату Николя без разрешения им строго воспрещалось. В коридорах и на широкой лестнице мы несколько раз столкнулись со служанками, которые несли высокие стопки простыней, а в какой‐то момент мимо пронеслась няня сестер. Сюзанн окликнула ее, но у Аньес не нашлось времени даже парой фраз с нами переброситься.

– Он выживет? – спросила нас Изабо.

– Если на то будет воля Господня, – ответила Клэр.

Мы проводили девочек к ним в комнату и попытались успокоить. Оказалось, что вся прислуга занята и некому принести поесть и попить. Мы крепко обняли сестричек и прижали к себе. Что нам еще оставалось?

Глава 7

Когда в дверь наконец постучали, девочки уже ревели в три ручья.

– Ваша няня пришла! – воскликнула я и поспешила открыть дверь. На пороге, к моему удивлению, стояли Дамьен и мадам Д’Артуа.

– Аньес скоро придет, – сообщила мать Клэр.

Дамьен молчала.

Когда няня сестер Монфор наконец появилась, мы с Клэр попрощались со своими ученицами и ушли вслед за Дамьен и мадам Д’Артуа в нашу башню.

Затаившись в своих комнатах, мы ждали утра, гадая, придут ли девочки на урок.

– Не придут, – говорила Дамьен.

– Какие уж тут уроки, когда их брат в смертельной опасности, – соглашалась Клэр.

Но ее мать была другого мнения.

– Обязательно придут.

– Почему вы так думаете? – спросила я.

– Им больше некуда деться. Мать наверняка отошлет их подальше от крови и боли.

Она оказалась права: скоро мы услышали шаги на лестнице. Не успели мы поприветствовать девочек, как они бросились нам в объятия и рассказали все, что узнали. Оказывается, Николя хотел, чтобы его конь перепрыгнул через ограду, а тот заартачился, встал на дыбы и сбросил хозяина, а потом, не удержав равновесия, и сам упал на всадника сверху.

– Лекарь ночью пустил ему кровь, – добавила Изабо.

– Он так страшно кричал, а еще у него пропало зрение, – сбивчиво продолжила Сюзанн. – Метался, как безумный, и звал своего коня. Твердил, что поедет верхом. Матушка говорит: «Нет, нельзя». А он ей… – Сюзанн опасливо посмотрела на Изабо, точно боялась ее напугать, а потом закончила шепотом: – …А он ей в ответ: «Если нельзя на коне, то и жить мне незачем».

Николя слабел день ото дня. Его отец неусыпно дежурил у постели сына. Мачеха горячо молилась в часовне с Луизой и Анной.

Через три дня на смену первому лекарю явился второй.