– Быть такого не может.

– Может. Уж поверь мне.

– Беда, беда… – запричитала Дамьен. – Не видать нам больше нашего родного дома.

– Он уже не наш, – напомнила я.

– Как же так…

Надо было обнять ее, помолиться вместе. Вот только сердце мое ожесточилось и пропиталось холодом.

– Он ведь предупреждал, что вышлет меня отсюда.

– О нет! – Дамьен всплеснула руками и покачала головой, увидев, какие сундуки для вещей нам прислал опекун. Не привычные, обтянутые кожей, а моряцкие, обитые крупными блестящими гвоздями. – К чему он это? Матросом тебя считает?

– Скорее уж пустым местом, – ответила я и бесцветным тоном приказала служанкам сложить наше белье и одежду в сундуки. Кое-что из вещей оказалось грязным, и я, заметив замешательство челяди, уточнила: – Стирать сегодня уже некогда. Займемся этим, когда приедем на место.

Когда приедем на место? Меня удивил собственный голос. Мы заберем грязное белье. Поедем в новый дом. Не верилось, что я и впрямь говорю это вслух, но выбора у меня не было. Нам предстоял неизбежный отъезд, и кто‐то должен был отдать распоряжения слугам. Дамьен вся поникла и обессиленно сидела в углу. Она мне в помощницы уже не годилась.

За этот длинный день моя жизнь словно бы резко сменила течение. Няня превратилась в беспомощное дитя. Компаньонки вдруг стали благодетельницами, выкупив на свои же кровно заработанные деньги мой верджинел, образ Девы Марии и бельевой сундук.

– Что вы будете делать со всем этим добром? – спросила я. – Куда поедете, когда нас увезут?

– Останемся с Монфорами, – ответила мадам Д’Артуа.

– Это уже решено?

– Да.

– Так вы знали? – Я была в замешательстве. – Знали, что мне придется уехать без вас?

– Мы займемся образованием девочек, – невозмутимо продолжала мадам Д’Артуа.

Я обернулась к Клэр. Та как раз складывала мое шитье в сундук.

– Значит, ты будешь давать уроки без меня?

Она не ответила, даже головы не подняла.

– Вы всё знали! – накинулась я на мадам Д’Артуа. – Знали, что скоро приедет слуга опекуна. И заранее договорились об уроках.

Она не стала лгать и увиливать, а лишь подтвердила:

– Да.

Свыкнуться с таким ответом оказалось даже сложнее, чем с новостью об отъезде. Трудно было принять, что Клэр с матерью сговорились и вместе придумали тайный план, заранее решили, что станут учительницами для сестер Монфор, когда меня уже не будет в замке.

– И ты скрывала от меня! – воскликнула я и, чтобы подруга не смогла спрятать от меня взгляд, опустилась на колени рядом с Клэр, согнувшейся над сундуком. – Давай! Признавайся!

Она молчала, но в глазах у нее стояли слезы.

Я поднялась и отвернулась, уставилась невидящим взглядом в окно. Пока мадам Д’Артуа отдавала последние распоряжения слугам, я думала: а давно ли они вообще сговорились? Давно ли узнали правду?

Ночью горькие мысли не давали мне спать. Я понимала, что Клэр и ее матери нужны новые благодетели. Но их тайный сговор, да еще и загодя, больно меня ранил. Раньше я считала Клэр почти сестрой, а теперь осознала свою ошибку. Я была для нее лишь нанимателем, и не более того.

Дамьен крепко спала рядом, измученная разочарованием, а я никак не могла сомкнуть глаз, вспоминая тот день, когда Клэр протянула мне руку. «Всё суета сует, – говорила ее мать. – У всего, что нам дорого, есть цена».