Пока нужно было действовать быстро и решительно, храбрость мне не изменяла. Но теперь, поднимаясь по лестнице к себе в покои, я вдруг испугалась. А когда села рядом с Дамьен, собственный план и вовсе показался мне шатким и обреченным. Алис пообещала, что Жан найдет дорогу, но откуда же ей знать? Вдруг он заплутает? Вдруг сбежит или потеряет письмо? Вдруг напьется? Мне парень запомнился грубым и развязным. Если он и прискачет в замок, разве же его пустят? Да и вообще, живут ли еще там Монфоры? Два года я ничего не слышала о них, и теперь меня пугало, что моего гонца встретят пустые комнаты. Много несчастий я успела себе навообразить, но вот про самое вероятное позабыла.

Днем к нам постучали.

Я бросилась к двери, решив, что это Алис с новостями, но у порога стояла Мари.

– Хозяин зовет вас к себе, – сообщила она.

– На урок?

– Он не уточнил.

– А что он вообще сказал?

– «Велите моей кузине, чтобы спустилась».

– И больше ничего не добавил?

– Только «немедленно».

Сердце громко заколотилось у меня в груди. Он знает. Знает.

– А где Алис?

– Помогает прачке, – ответила Мари.

– Но стирка у нас в другой день.

– Там нужно белье снять, оно на солнце быстро высохло.

– Жди здесь, я сейчас оденусь, – велела я служанке и захлопнула перед ней дверь.

– Что там случилось? – спросила Дамьен.

– Да ничего, – солгала я.

– Давай помогу, – предложила она, увидев, как я пытаюсь подколоть верхнюю юбку.

– Сама справлюсь, – ответила я, разглаживая тяжелую ткань.

– У тебя урок сейчас? – уточнила няня, когда я направилась к двери.

– Да.

– А что же книгу не взяла?

Ничего не ответив, я схватила «Псалмы» и поспешила по лестнице следом за юной служанкой.

Опекун стоял у своего стола. Когда я пришла, он не сказал мне ни слова – только отослал Мари прочь. Я робко направилась в его сторону. Щеки у меня горели. Роберваль ждал, не сводя с меня глаз.

– Садись, кузина, – наконец велел он и указал на стул, стоявший напротив его стула. На столе сегодня не было ни книг, ни карты, ни кувшина, только дорожный кабинетец – тот самый замок в миниатюре. – Ну же, – поторопил он и протянул мне руку.

Я отшатнулась, не сразу поняв, что Роберваль тянется не ко мне, а к книге. Я положила «Псалмы» на широкую гладь стола и придвинула в его сторону.

Опекун полистал томик и вскоре нашел нужное место.

– «Всего себя доверив Богу, что я своей душе скажу?» – прочитал он вслух.

Я взглянула на него в ожидании следующей строчки, но тут он передал книгу мне. Пришлось продолжать самой:

– «Лети, как птица, ввысь, на гору».

– Почему же душа должна полететь ввысь? – почти добрым голосом уточнил Роберваль.

– Чтоб уберечься от стрел нечестивцев.

– А кто такие эти самые нечестивцы?

– Те, кто не любит Господа.

– А душа может разделиться?

– Не знаю, – ответила я, подняв на него взгляд.

– Допустим, одна часть полетит на гору, а другая будет пускать стрелы. Что случится потом?

Уставившись в книгу, я тихо ответила:

– Господь нас испытает.

– Хорошо сказано. Как же Он поступит с нечестивцами?

– Накажет.

– Каким образом?

– Огнем и серой.