В один погожий апрельский день Роберваль вызвал меня к себе. Когда я вошла в комнату, он ждал меня у мозаичного окна, и на его фигуру падали зеленые и золотые лучи. Я села напротив него за стол.

– Выбери сама любой псалом, – велел он.

– Двадцать седьмой, – сказала я.

– Хорошо.

Я продекламировала:

Роберваль слушал меня с улыбкой.

– Наконец читаешь так, словно поняла суть.

– Не до конца.

Он бросил взгляд на огромную карту, развернутую на столе.

– Что ж, мы тебя научим всем тонкостям.

«Каким еще тонкостям? – подумала я. – Речь о браке? О церкви?» Я заметила, что опекун сегодня разговорчив, и рискнула расспросить его поподробнее. Начать решила с того, что и так было мне известно.

– А правда ли, что ваши корабли уже в порту?

– Да, у нас сейчас погрузка.

– Доброй дороги, – пожелала я и, заметив, что родич улыбнулся, робко продолжила: – А я останусь в этом доме?

– Нет, на него нашелся покупатель.

– Так скоро?

– Да.

– Что же будет со слугами?

– Найдут себе новых хозяев.

– А с остальными?

Он взглянул на меня своими ледяными глазами.

– Ты себя имеешь в виду?

– Я вернусь в Перигор?

– Тебе там больше нечего делать.

– Да, знаю, мой замок арендован… – начала я.

– Не арендован, а продан, – поправил опекун.

Стул подо мной вдруг показался непривычно жестким, а собственный голос стал чужим, совсем незнакомым.

– Монфорам?

– Да.

Он спекулянт и авантюрист, вспомнила я. Выходит, Роберваль продал мои земли, чтобы спонсировать нынешнюю экспедицию, обменял мое будущее на свое. Поступил со мной подло, а я даже не могу возразить. Некому защитить меня от человека, который должен был сам стать моим защитником.

– Что же со мной будет? – отрешенно спросила я.

– Ты поплывешь со мной.

– Что?! – Я не верила своим ушам. По телу пробежал холод, и я задрожала. – Нет! Я не могу. Не могу отправиться в плавание.

– Можешь, – отмахнулся опекун. – И даже должна.

Прежде чем рухнуть на колени, я скользнула взглядом по его лицу с пронзительными глазами и острой бородкой, по карте с извивами волн и зубчатыми островами.

– Прошу, не заставляйте меня!

– Встань-ка. – Он протянул мне руку, но я продолжала молить:

– Мой господин, прошу вас!

– Встань с пола и прекрати ныть, – раздраженно бросил Роберваль.

Но я его будто не слышала.

– Умоляю, не увозите меня туда, где обо мне никто и не слыхивал, где никто не вспомнит, что я вообще жила на этом свете. Я там пропаду. Буду ничьей.

– Что за глупости, – возразил опекун. – Ты будешь принадлежать мне.

Глава 12

Я вбежала к себе в комнату. Платье у меня измялось, лицо блестело от слез.

– Боже милостивый! – Дамьен всплеснула руками и поспешила ко мне.