– Ты книгу забыла, – тихо сказал мне вслед опекун, и я послушно вернулась за «Псалмами».

На лестнице я услышала смех и голоса – такие веселые, точно мир был полон добра и счастья. Это служанки возвращались с корзинами, полными чистого белья. Они о чем‐то беззаботно болтали, щеки у них порозовели от солнца. Среди них была и Алис. Заметив меня, она испуганно попятилась.

Неужели она всерьез думает, что сможет сбежать?

Алис поспешила на кухню, но я проворно и смело ринулась за ней, охваченная жаждой мести. Злость выжгла дотла весь мой стыд. Служанка хотела было спрятаться в чулане, но я нагнала ее в закутке, где хранилось мясо, и стала яростно колотить «Псалмами» по голове.

– Хватит! – взмолилась девушка.

– Ты меня выдала!

Алис была крупнее и сильнее меня, она легко могла бы дать мне отпор, но не стала защищаться.

– Нет! Он сам как‐то узнал. И забрал у меня письмо, – бормотала она.

– Не верю! – возмущенно закричала я. – Ты сама отдала ему послание.

– Клянусь, это он!

Я грубо прижала ее обеими руками к окровавленным тушам и надавала книгой по ушам. Алис покорно терпела. Я била до тех пор, пока сама не устала, а потом отпустила девушку и отправилась к себе наверх. Зачем я так с ней, думала я. Отомстить‐то я отомстила, но разве это поможет спастись от опекуна?

Когда я нехотя зашла в комнату, Дамьен сидела за шитьем.

– Что случилось? – тихо спросила она.

Я не ответила.

– Ты почему такая расстроенная?

Мне стало ужасно стыдно, и я отвернулась.

Дамьен терпеливо ждала ответа, штопая чулки. Пока она работала, я думала об Алис. Это ведь она показала мне бухту. И не побоялась зайти со мной в комнату к Робервалю, когда меня сковал страх. Она столько смеялась и перешептывалась со мной на лестнице… и оказалась предательницей.

Мы с няней сидели в тишине. Я смотрела на книгу, истрепавшуюся после моей выходки, и корила себя за то, что превратила сборник священных текстов в орудие, но ненависть к Робервалю была сильнее. Когда Мари явилась вечером с ужином, я едва ее заметила.

А когда девочка ушла, тупо уставилась на баранину в тарелке.

– Где Алис? – спросила Дамьен.

– Боится в глаза мне взглянуть.

– Из-за письма, – заключила няня.

Я вскинула на нее взгляд.

– А тебе кто рассказал?

– Прачка, – ответила она. Выходит, весь дом уже знает.

Я уткнулась няне в колени, как часто делала, когда была маленькой.

– Прости, что вообще его написала и доверилась Алис. Ты всегда звала ее злодейкой.

– Я не так говорила.

– Да кто ж она еще?

– Она исполняла свой долг. Твоя ошибка в том, что ты ей доверилась. Она ведь не твоя служанка. У Алис другой хозяин. Ему‐то она и должна служить.

– И при этом брать у меня деньги, а потом предавать?

– Она просто взяла, что дали, – объяснила Дамьен. – А вот ты меня удивляешь.

Я отстранилась от ее коленей.

– У меня не было выбора.

– Нельзя обманывать опекуна.

Но это же ради тебя, подумала я. Ради нас обеих.

– А что еще было делать? – выпалила я. – Я не могу дать ему отпор. У меня нет защитников.

– Господь тебя не оставит, – заявила Дамьен.

Вот только меня такие далекие перспективы не утешали.

– Ладно, раз уж Роберваль решил меня увезти, я хотя бы к тебе его не подпущу.