Вошел в свой кабинет.

И сразу же звонок.

Он посмотрел на телефон, не ответил. Снова звонок, и он снова не ответил. Восемь звонков, а он сидел, разложив перед собой материалы предварительного расследования, читал и перечитывал, пока звонки не утихли.

•

Бенгт Сёдерлунд рассказывал про Бакстера, который просидел у сарая весь вечер и всю ночь до следующего утра, когда по команде хозяина покинул свой пост у дверей. Рассказывал уже в третий раз, теперь уже все слышали эту историю – Элисабет, которая не хотела, Уве и Хелена, сидевшие тогда у Бенгта на кухне, Ула Гуннарссон и Клас Рильке, каждый раз смеявшиеся все громче. Прямо как в ту пору, когда они в школьном коридоре обсуждали какого‑нибудь учителя, которого наградили прозвищем и выбрали мишенью насмешек до самого окончания школы, или когда сидели в раздевалке талльбаккского спортклуба, жидкая мазь, крученые мячи и волшебные голы в ворота противника, у которого не вратарь, а полная дыра, общность через унижение на расстоянии. Некоторое время они стояли у покерных автоматов в единственном здешнем ресторане, кормили их десятикроновыми монетами и проиграли несколько сотен, потом отошли к столу, где обычно сидели. Заказали еще по светлому пиву без пены, выпили за жару, заставлявшую пить, и за Бакстера, который их веселил.

Выпили до половины, обычно за вечер выходило по три‑четыре кружки, первая наполняла грудь и утоляла жажду, а затем уже начинались дискуссии, ведь алкоголь всегда развязывает языки.

Бенгт пил медленнее обычного. Он знал, чего ждет от этого вечера. Решение принято, целую неделю он взвешивал за и против, изучал юридические справочники, читал сухие тексты законов.

Он поднял кружку, кивнул остальным:

– Давайте допьем. А потом я кое‑что вам скажу.

Они чокнулись, осушили кружки, один за другим. Бенгт поднял руку, перехватил взгляд хозяина за стойкой: мол, еще круг – и заговорил:

– Я тут подумал немного. И знаю теперь, что нам делать. Чтобы мало‑мальски навести порядок в этом городишке.

Другие придвинулись поближе к столу, замерли с кружками в руках. Элисабет покраснела, стиснула зубы, уставилась на стол. Бенгт продолжил:

– Помните, как мы были здесь прошлый раз? Помните Хелену? – Он взглянул на Хелену, улыбнулся. – Под конец она встала, перед самым уходом. По телику показывали убийство педофила, и Хелена попросила нас помолчать. Речь шла об отце, застрелившем сексуального маньяка. Вот тогда‑то она и сказала. Что он герой. Герой нашего времени. Он не спустил вонючему педофилу издевательств. Не сидел сложа руки. Раз полиция не сделала того, что положено, взялся за дело сам.

Хелена слушала Бенгта с удовольствием.

– Я так и сказала. Он герой. Вдобавок симпатичный.

Она ласково улыбнулась Уве, легонько подтолкнула его. Бенгт кивнул ей, ему не терпелось продолжить:

– Скоро начнется процесс. Суд будет заседать пять дней. Потом вынесут приговор. И огласят его, должно быть, в последний день процесса. Мы непременно должны при этом присутствовать. – Он победоносно огляделся по сторонам. – Защита отстаивает необходимую оборону. Вся Швеция отстаивает необходимую оборону. Если его посадят, черт‑те что начнется. Только не посмеют они. Ведь обычно один судья ученый, а присяжные без юридического образования. Понимаете, да? Суд вполне может оправдать его. Вот тогда‑то и мы начнем действовать. Тогда‑то придет наш черед.

Остальные за столом по‑прежнему не понимали, просто слушали, Бенгт всегда сек фишку.

– Как только огласят приговор, если он окажется оправдательным, мы беремся за дело.