К сожалению, часть их была мне абсолютно не знакома по своей структуре, но главное всё же я выцепил. Они одновременно аккумулировали, а потом отдавали энергию и нашего мира, и Преисподней. Грубо говоря, смешивали чёрное и белое, создавая адаптивный серый цвет.

Именно эта дрянь поступала к саркофагам, на которых были закреплены пленники. Хотя слово «саркофаг» в данной ситуации не совсем подходит. Это нечто среднее между алтарём для жертвоприношений и реанимационным комплексом.

Но понимание, как работает система отваривания людей, не принесло большой пользы. Ни повторить подобное, ни создать противоядие мы не сможем. Даже примерно. Высшие демоны слишком далеко продвинулись в этом вопросе, и человечество сможет их догнать не через одну сотню лет.

Для нас первостепенной задачей стало как-то запеленговать или по-старинке вычислить такие же человеческие питомники. Чпок заявил, что сможет найти их, так как запомнил привкус пентаграммы, ведущей в тамбур. Но как мы ни пытались выяснить, что значит «привкус», сделать этого не смогли, ибо объяснения белкогада были очень запутаны и основывались на каких-то непонятных нам образах, возникающих у него в голове.

Наконец-то мы покинули дворец Яриных. Я, Чпок, и Вера, отказавшаяся покидать меня до самого выздоровления, загрузились в карету и поехали на одно из петербургских кладбищ за Дунькой. Приехав на место, пошли по тропинке между памятников вглубь этого города мёртвых.

Выпал первый снежок. Слегка непривычно было видеть его, но одновременно с этим возникло ощущение какого-то непонятного предвкушения. Вот и зима на носу… Моя первая зима в этом мире. Я всё-таки дожил до неё, не подохнув под забором и не превратившись в тварь.

Почему-то на этой кладбищенской дорожке впервые пришло полное осознавание, что теперь всё будет хорошо. Трудно, конечно, но теперь я верю в успех и могу планировать будущее. Во всяком случае на ближайшие пару лет. Точнее, уже чуть меньше, но всё равно здорово!

— Родион, а ты сегодня странный. — неожиданно призналась Вера, кутаясь в лёгкую серую шубку, подаренную ей княгиней Яриной.

— Да? И чем же? — подставляя лицо хлопьям снега, поинтересовался я.

— У тебя словно убрали постоянную готовность воевать. Раньше ты, даже когда спал, был очень напряжённым. А теперь идёшь, улыбаешься как счастливый человек.

— Я счастливый и есть, Вера. Потому что свободен от всякой дряни, сидевшей во мне. Надеялся, конечно, что получится вылечиться, но одновременно с этим понимал, насколько малы мои шансы. Теперь же всё позади. Теперь на многие вещи смотрю не через призму смерти.

— И на меня? — задала девушка провокационный вопрос.

— Да. Ко мне переедешь?

— Чего⁈ — не поверила Вера своим ушам и замерла истуканом.

— Ко мне, говорю, переедешь? А то всё бегаешь из одной квартиры в другую. К тому же все мои тайны ты знаешь, так что особо от тебя скрывать нечего. Да и привязка душ даёт очень интересный эффект во время близости. Думаю, оба не пожалеем.

— Хм… Это всё?

— Да. А чего-то ещё надо?

— Спасибо, я подумаю.

Неопределённый ответ и резкая перемена в настроении девушки меня немного озадачили. Что-то Веру явно гнетёт. Пришлось выложить последний козырь.

— Мы тут с Алтайской Ведьмой твоё странное состояние обсуждали. Есть шанс сделать тебя одарённой. Хиленькой, правда, так как искусственная прокачка не может сравниться с врождённой, но это ведь тоже немало. Так что если думаешь, что ты мне не пара, то расслабься.

— И это предложение я тоже обдумаю, — опять отрешённо произнесла Вера.

— Вообще-то, я думал, что ты обрадуешься.

— Полгода назад я бы с ума от счастья сошла.